Без названия
katresha — 16.12.2025
Ездили с мужем в С. Я просто не понимаю, как я могла обожать, боготворить этот город с юности — просто писала ему дифирамбы, этим улицам, крепостям, Польскому бастиону, крутым холмах — всему, что так любила с детства. Как радовалось мое сердце просто при звонком грохоте трамвая. Или это обаяние детства — отверженная всем и всеми я находила исцеление в этом городе, на улице. Некуда мне было больше податься, нечего больше любить — просто я жила на улице Ленина, и меня зарубало время от времени, именно так все и было. Жили мы в самом центре, на улице Ленина, а С. отличается от многих городов тем, что еще с советских времен весь его центр представлял собой очень большую пешеходную зону. Где-то от Кургана до Лопатинского парка уже можно было вести себя как в собственной гостиной. А яблоневый сад, ах яблоневый сад...
Теперь — там грязь, смрад, тысячи машин несутся по периметру все еще сохранившейся пешеходной зоны, не продыхнуть, а ведь когда-то могла с этюдником подняться от Соборного холма не встретив ни одной машины — город был беден, находился в третей зоне снабжения по Совку, и несмотря на близость к Москве нищета наших жителей доходила до аскетизма. Автомобиля не было ни у кого в семье друзей моего детства. У отца Груши был мотоцикл с коляской — мечта всей жизни, и когда они с ее матерью отправлялись на торжественно выведенным для этого из гаража агрегате, вокруг скапливалась стайка детей и подростков, как в дурацком фильме про Кроша или кортик. Правда, «дяденька прокати» никто не говорил — времена уже был другие, и насмотревшись современных боевиков, детвора скорее недоумевала, как это чудо вообще может завестись и поехать. С грохотом, надев забавные мотоциклетные каски, предки валили на дачу, а мы отправлялись домой жевать Орбит без сахара.
Проклятый городишко. Все движется по спирали, и в конце концов моя ПРЛ-эшная ненависть ко всему, что когда-то боготворилось, достигла и города детства. Трамваи разваливаются на ходу, и ходят настолько медленно, что если ты спешишь, то скорее пойдешь пешком. Впрочем, спешить тут не принято и в колымагу, опасно скрежещащую на поворотах, набивается куча народу — студенты колледжа, старухи, старики, мужики с пивными животами и прочая печаль человечества. Нормальные люди ездят на машинах — и в этом городе по-другому просто не сохранить рассудок. Старухи смотрят водянистыми от валокордина глазами и шипят — Куда прешь, рюкзак сними, студентка колледжа с привычным равнодушием отвечает — Дура старая! — Я тебе покажу старую, — но студентка уже удалилась, бормоча что-то из рэпа, из Моргенштерна, а старуха ускакала в Красное и белое, а мы выходим на остановке на Старой площади, и старик, хотя какой старик, просто опустившийся мужик без возраста и без зубов привязывается тут и там к прохожим. Я сочувствую старику, хочу дать денег, но муж тянет скорее прочь, потому что в замызганном пластиковом пакете Озон у него торчит топор. В Москве с этим топором на абордаж он бы у метро и минуты не простоял. Тут люди обходят тихо, стараясь не спугнуть, и правильно делают. А этот горьковский персонаж стоит под каплями мокрого снега и что-то высказывает из разряда вечной обиды на людей.
Мы идем через Блонью к площади Ленина. Изморось, и город совсем заволокло серым туманом, или просто стало меньше фонарей? Протираешь глаза от слез, от тоски.
Ах ебаный Смоленск, просто перестань пась пась пась пась пасещать мои ебаные сны...

|
|
</> |
Основные требования к устройствам отвода поверхностных вод
"Отверженные" Гюго
ВПР, ОГЭ, ЕГЭ: к какому экзамену репетитор действительно нужен?
Мелюзина Русполи просила Эпштейна помочь ей материально
Первые люди на Луне
Снежная баба.
0533 (14/02) Крыши. Снег. Сб
Орловский музей искусств. Алексей Комов. Часовня Ксении Блаженной
А снег идет, а снег идет, и все вокруг чего-то ждет... 13.02.2026 
