Без названия

dinasovkova — 15.12.2021

Слегка приврала я в комментах, когда рассказывала, что дочь моя Галина начала смотреть «Щелкунчиков» в возрасте 3-4 лет. Вовсе нет. 

Первый раз Галя была на балете «Щелкунчик» в Татарском оперном 3 января 2014 года, это за три месяца до трёхлетия. А перед тем, как пойти в театр, мы с ней разные постановки в записи смотрели. И я (продвинутая мать, ахаха), начала с шемякинского «Щелкунчика». Как сейчас помню, половину спектакля Галина смотрела, а половину кружилась по комнате, аки снежинка. 

Но надо ли уточнять, что «Щелкунчик» Михаила Шемякина с тех пор у Гали самый любимый?

И вот ещё что интересно: хореографию спектакля Михаила Шемякина создал Кирилл Симонов, он же — хореограф-постановщик «Щелкунчика», который сейчас идёт в Музыкальном театре Карелии.
Карельскому «Щелкунчику» 12 лет, а «Щелкунчику» Шемякина — уже целых 20.

Сегодня в Мариинском театре идет два «Щелкунчика»: классическая версия Василия Вайнонена в оформлении Симона Вирсаладзе и «Щелкунчик» Михаила Шемякина. Имя художника в паспорте спектакля не случайно опережает имя хореографа Кирилла Симонова: Шемякин выступил одновременно автором декораций и костюмов, сценаристом и режиссером.

Записав «Щелкунчика» с оркестром Мариинского театра для фирмы Philips в 1998 году, Валерий Гергиев задумал поставить новую версию балета и пригласил знаменитого художника создать свою концепцию. «Я с детских лет читаю Гофмана и с юных лет иллюстрирую его сказки, – рассказывал Шемякин. Интерпретация Валерия Гергиева раскрыла для меня всю мощь музыки Чайковского, которая теряется в традиционных постановках, зачастую сводящихся к детским утренникам». Фабула нового «Щелкунчика» не изменилась. Художник опирался на сказку Гофмана и сценарий Мариуса Петипа к первой постановке балета. Лишь финал принципиально отличается от классического: Маша вместе со своим возлюбленным остается в Конфитюренбурге.

Персонажей причудливого гофмановского мира Шемякин изобразил в своем фирменном стиле – сутулые существа на полусогнутых ножках, в треуголках и с длинными маскарадными носами. Еще одним символом спектакля стали черные снежинки в «Вальсе снежных хлопьев», который у Шемякина превращен в мистическую бурю, застигающую главных героев на кладбище.

Работа художника была отмечена национальной театральной премией «Золотая маска». Интерес публики к спектаклю Шемякина не угасает. За двадцать лет он выдержал 185 представлений.

Источник: «Щелкунчику» Шемякина – двадцать лет

А в Петербурге, оказывается, прямо сейчас работает выставка, посвящённая сказке Гофмана «Щелкунчик» в трактовке Михаила Шемякина. 

Она открыта к сплошным юбилейным датам — к 245-летию со дня рождения писателя, 205-летию первого издания книги и 20-летию со дня премьеры балета Михаила Шемякина в Мариинском театре.

 Экспозиция в Центре Михаила Шемякина доступна до 13 марта 2022 года.

Мы Галю несколько раз в Мариинку возили, однажды даже на новогодие, на «Гензель и Гретель». И как-то в голову не приходило, что надо бы дочери шемякинского «Щелкунчика» живьём показать.. Загадаю, авось сложится-получится — и на выставку бы, и на балет...

А если выставку пропустим, так хотя бы заглянуть в арку на Садовой рядом с Центром Михаила Шемякина, где в 2019 году появились фрески с эскизами к балету «Щелкунчик»: 

Эскизы Михаила Шемякина к балету «Щелкунчик»:

Мой «Щелкунчик»   Михаил Шемякин

Нет места на земле, где так любят Сказки Гофмана как в Петербурге. В Петербурге как любят петербургские повести Гоголя, и раннее  творчество Достоевского, особенно его «Двойник», исходят  от традиций странных романтических нитей, наполненных призрачными характерами в смещенном  времени и пространстве. Неудивительно, что именно в Петербурге, в Мариинском театре создавался балет по сказке Гофмана «Щелкунчик и мышиный король». И я, выросший в Германии на родине Гофмана и воспитанный как художник Петербургом, с детских лет читаю Гофмана и с юных лет иллюстрирую его сказки.

Поэтому, когда Валерий Гергиев предложил мне создать концепцию нового «Щелкунчика»  для Мариинского театра, он объяснил мне, сам того не сознавая то, над чем я уже много лет работаю. Его новая интерпретация музыки Чайковского раскрыла для меня всю мощь этого предсмертного произведения великого композитора, мощь, которая теряется в традиционных постановках, зачастую сводящихся к детским утренникам.  Задача новой постановки «Щелкунчика» – вернуть сказке гофмановский дух с элементами гротескного юмора, странностями и перевоплощениями, соединить изобразительную часть с музыкальным драматизмом Чайковского. И в чем-то воскресить оригинальное либретто Петипа, со временем искаженное и подзабытое.

Обычно плюшевые мышата в  многочисленных постановках не в состоянии вызвать у современного ребенка  ни страха, ни симпатии. Уже начиная с 20-х годов, мыши были заменены на крыс (в частности, у Федора Лопухова гофмановские Мышильда и ее сын превращены в крыс), ибо их поведение и в сказке, и в балете напоминает больше поведение крыс, этих странных и загадочных существ. В своей постановке я решил их «очеловечить». Это – королевская семья, крысиная аристократия, военные и простой народец. Вводится новый персонаж – Крыселье – некий серый кардинал, который плетет интриги и вместе с Дроссельмейером вторгается в судьбу Маши и Щелкунчика. Высшее крысиное общество элегантно, облачено в мантии, мундиры и камзолы, их головы венчают роскошные парики. Простой крысиный народ одет, разумеется, более «демократично».

Вместо традиционного прохода гостей к дому советника Штальбаума в I акте, первая картина являет собой оживленную кухню в особняке советника, где идут последние приготовления к праздничному столу. Здесь происходит первое появление крыс в виде непослушных крысят и «гуляк-недорослей», желающих повеселиться и поживиться на барской кухне. Таким образам, уже с первой картины воскрешается гофмановский мир. Сама атмосфера кухни, увешанной и уставленной сырами, рыбами, окороками и прочей снедью, празднично перевитой  гирляндами из колбас, переносит зрителя в обстановку добротного уютного и «вкусного» бюргерского быта. На кухне появляются первые намеки на мир сластей, куда улетят впоследствии Маша и Щелкунчик – на заднем плане у большой банки с медом сидят два Мухолова с пойманным Человеком – мухой, который заключен в клетку.

Дальше действие переходит в гардеробную, где супруги Штальбаумы готовятся к празднику. Советник и его жена примеряют и выбирают нарядную одежду. Здесь зритель уже видит дам глазами Маши – все громадное, все серое, даже гардеробная с увеличенными шляпами, париками и платьями.  Родители кривляются перед зеркалами и им совершенно нет дела до Маши, которая появляется в гардеробной в надежде получить какое-нибудь красивое платьице для рождественского вечера у елки. Девочку грубо прогоняют, а ее брату Фрицу, избалованному любимчику, родители дарят наполеоновскую треуголку.

В отличие от исторически достоверного, но скучновато-шаблонного стиля бидермайер я оформляю гостиную советника как зал немецкого – «бюргер-фанфарона». Тут и мнимые трофеи сказочных охот, и якобы «родовые» рыцарские гербы и доспехи, вместе с прочими украшениями, которыми можно прихвастнуть перед гостями дома.

Сцена у елки строится на внезапных гофмановских превращениях и метаморфозах. Это оживающие подарки Дроссельмейера, веселье дедушки-бонапартиста, смешение времен, таинственная елка-дриада.

Во время пиршества в задней комнате Маша увидит на секунду родителей и их гостей, преобразившихся в пирующих зверей и воронов. Дети ведут себя непосредственно и шкодливо. Один из подвыпивших гостей веселится с детьми на равных и иногда даже умудряется перещеголять их в забавах.  Дедушка-подагрик в танце «Гроссфатер» пляшет до упада и при этом теряет свою туфлю. Свалившаяся с ноги туфля играет в спектакле немаловажную роль, поскольку в ней Маша со Щелкунчикам полетят в Конфитюренбург.

Маша в новой постановке – болезненная, впечатлительная девочка, страдающая от недостатка внимания со стороны родителей и гостей, предпочитающих избалованного и капризного Фрица. Возможно, этим объясняется ее привязанность к Дроссельмейеру и неожиданно вспыхнувшая любовь к его заколдованному племяннику.

Образ Щелкунчика также усложнен. Это не деревянная игрушка, которую  во многих балетах Маша носит на руках, а небольшой забавный и трогательный персонаж, стремящийся понравиться Маше и одновременно умеющий за себя постоять.

С первого взгляда влюбившийся в Машу, он всячески старается сберегать ее от назойливых сорванцов и спасает ее от разбушевавшейся снежной бури в последующей картине.

Гости уходят с праздника через погреб. Их проход в бочкообразных шубах, напоминающих чудовищные коконы, на фоне громадных винных бочек и бутылей создает необычный гротескный рисунок, необходимый для создания гофмановского духа. За ними загадочно исчезает в ночи тощий Дроссельмейер, неся на вытянутых руках блюдо с головой кабана, обглоданной гостями. Гуськом тянутся дети, так же, как и взрослые, напоминающие коконы или бочонки, их повязанные вокруг шей платки торчащими концами напоминают громадные заячьи уши. Замыкает это фантастическое шествие гость-весельчак верхом на палочке-скакалочке, которую венчает голова огненного петуха.

Во всех виденных мной редакциях сложней всего происходит сказочное перенесение Маши в кукольный мир под елкой. Обычно здесь в глаза бросается множество несуразных вещей: увеличивается елка и камин, но при этом кровать и кресло остаются в старом формате. Я разработал иную картину «увеличения». Вернувшись в гостиную ночью, Маша видит странные  птицеобразные существа, несущие часы с перепутанными цифрами. Затем крысы-аристократы, одетые как гости ее родителей, танцуют и издеваются над ней в полутьме.

Карлы бросают елочный шар с изображением лица Дроссельмейера, и шар увеличивается с каждым броском. Наконец, проплывают пять загадочных аллегорических персонажей, символизируя переход в иное гофмановское пространство. Одна из аллегорических фигур несет в руках «душу» ребенка.

Сцена боя Щелкунчика с крысиным войском часто вызывала нарекания со стороны музыкальных критиков. У Льва Иванова критики находили – «сумятицу и толчею», Вайнонена обвиняли в вялости движений крысиного войска, ядовито отмечая, что создается впечатление, будто эти мыши где-то под полом уже успели отведать отравы. Учтя эти замечания, я решил, что сражение между войсками Кронпринца и солдатами Щелкунчика должно быть захватывающим и одновременно организованным: дым пушек, летящие ядра, сцены фехтования.

Во многих постановках, брошенная маленькая туфелька Маши почему-то способна свалить здорового Крысиного короля с ног, что чаще всего вызывает недоумение. А вот удар, пусть маленьким башмачком, по голове Кронпринца (а именно так поступает Маша, когда Щелкунчик сражается с Кронпринцем около туфли, где она затаилась) действительно на несколько секунд ошеломляет крысиного воина, и в этот момент Щелкунчик наносит ему удар шпагой. Тем не менее, помня о рыцарском этикете, раненый крысиный принц, перед тем как упасть, салютует Маше шпагой. Доброе сердце девочки заставляет ее перевязать обрывком платья рану крысиному Кронпринцу. Крысы признают поражение, и растроганный крысиный король дарит Маше мантию и одну из семи корон

Идея Конфитюренбурга у Гофмана преподносится как лавка сластей. Поэтому в сцене «Полет над городом» она впервые появляется в виде громадной освещенной витрины кондитерского магазина Пролетев в башмаке над городом, наши герои опускаются перед романтическими развалинами, стилизованными под живопись современника Гофмана Каспара Давида Фридриха.

На их пути очередное препятствие – снежная буря, которая слышится в музыке Чайковского, но почему-то с самого начала ставится как «гимн молодости» или лирическая пауза по пути к сказке. У меня эта сцена выполнена в темных тонах, со зловещими силуэтами голых деревьев, с ветвей которых свисают загадочные коконы – не то прибежище зимних духов, не то коконы чудовищных насекомых Салли снежинки одеты в черные трико, затканные и разрисованные белыми снежными хлопьями, что при специальном освещении дает впечатление зловещей снежной выоги.

Только Королева снежинок – в белом костюме с черным орнаментом. Она танцует под музыку арфы, на которой играет Крыселье, облаченный в белый балахон. Дроссельмейер выходит из одного из коконов и помогает героям избежать гибели в снежной буре. На заднем плане появляется хор «душ усопших детей», поющих печальную песнь, похожую на отдаленное завывание ветра.

У Гофмана описание Конфитюренбурга занимает несколько страниц. Это дивный сказочный город, который так жаждет показать Щелкунчик своей спасительнице Маше. Я постарался представить Конфитюренбург как действительно фантастический город. На слегка подтекших сахарных башнях и колоннах висят мухи и осы. Хозяйка города, фея Драже – пчелка. По городу снуют проникшие в него крысята. На небе появляется дедушкин башмак, в котором летят Маша и Щелкунчик. Башмак опускается на площадь. Человек-муха вступает в бой со Щелкунчиком – таким образом удается избежать традиционного и довольно непонятного -объяснения- Щелкунчиком победы над крысиным войском.

У Гофмана в описании Конфитюренбурга говорится, что его жители народ веселый и шумный – любили собираться на площадях. Испугать, и разогнать их по домам можно было, громко крикнув: «Кондитер!». Еще жителей Конфитюренбурга пугал Сладкоежка, постоянно грызущий их дома. Поэтому в разгар веселья дозорный подает тревожный знак, увидев громадную голову облизывающегося Сладкоежки. Щелкунчик угрожает ему шпагой. Сладкоежка исчезает и веселье продолжается.

Обычно Щелкунчик превращается в Принца под елкой в 1-ом акте. В новом балете это превращение происходит в конце Вальса цветов, после поцелуя Маши, как у Гофмана – расколдовать Щелкунчика может только искренняя любовь Маши. Маша и Щелкунчик-принц танцуют их финальный танец.

Традиционный финал и апофеоз спектакля – пробуждение Маши и обращение всего предшествующего сказочного действия в сон. У Гофмана Маша покидает мир взрослых и навсегда переселяется в Конфитюренбург. В либретто Петипа «Клара (Маша) восторженно любуется происходящим, у нее глаза разбегаются при виде очаровательного зрелища, она думает, что все это ей снится, поэтому боится просыпаться». В этом балете Машенька с Принцем остаются навсегда в Конфитюренбурге. Поэтому заключительный вальс символизирует их свадьбу.

Апофеоз у Петипа изображает – большой улей с летающими пчелами, строго охраняющими свое богатство. Придуманное мною развивает идею Петигта: Маша и Принц – на громадном свадебном торте, украшенном конфетами и цветами. Кружатся пчелы. Крысята-шкодники карабкаются по торту. Занавес.

Источник

Открытие выставки «Щелкунчик» Михаила Шемякина. Театр Художника»:

Оставить комментарий

Популярные посты:

credobnik

Принципы работы системы поощрений в ресторанах

trocepins

Милан

tasha_jardinier

Выходные: мороз и солнце

dok_zlo

топический спиронолактон?

freyasun

Я нашла идеального простудного автора - Вирджиния Вулф.

euro_royals

А свадьба Люксов оказалась скучной (с) Метте-Марит

lady_catari

Бабка за дедку, дедка за репку...

olesya11am

Алкоголизм?

uctopuockon_pyc

Капитан недальнего плавания

• Ранее
• Архив