Белки.

ivand — 09.12.2010 На самом деле я думаю только об этом в последние дни. И это по-настоящему страшно.
Я сижу с ней перед телевизором, держу в руках ее руку, маленькую, сморщенную. Она и сама давно уже маленькая, сморщенная, легкая, моя бабушка, как лист бумаги, на котором морщинами написана история. Живучая, как страна, в которой прошла ее страшная жизнь, не потерявшая ни доброты своей, ни злого остроумия, кстати, вообще нашему клану присущего.
Мы смотрим новости, это ее любимое развлечение, и перемываем косточки героям новостей. Обсуждаем, разумеется, ЧМ 2018.
- Я не доживу, а жаль.
- Ну, ба.
- Знаешь, русские его непременно выиграют, а я не доживу.
- Не выиграют. Если ты расстраиваешься из-за того, что не увидишь триумф отечества – не переживай.
- Вечно ты не веришь ни во что.
- Ага.
И тут вдруг она прицельно бьет клюкой своей куда-то под кресло.
- Ты что.
- Я его убила. Сиди. Пусть валяется. Я потом уберу.
- Кого?
- Не смотри туда. Еще испугаешься.
Она видит не меня, а маленького бестолкового мальчика, который и вырос-то только благодаря ей. И совсем как раньше – готова защищать от любой угрозы.
- Кого?
- Ну как тебе объяснить. Они теперь приходят ко мне все время. Как белки. Я их белками называю. Но никакие это, конечно, не белки. Они, такие, знаешь, сперва большие, а потом исчезают. Или в клубок сворачиваются, и в угол катятся. Ты не знаешь, что это?
И теперь она уже – маленькая девочка, и я вижу, что ей страшно. По-настоящему страшно.
В комнату входит Джим, симпатичный дурачок, черный лабрадор моих родителей. Садится, дает мне лапу. Морда у Джима – глупая и радостная, глаза блестят.
Я пытаюсь вернуть ее в реальный мир.
- Ба, смотри, вот Джим. Он их съел бы, если… Ба, их нет, нет никого, не бойся.
Она злится, понимая, что я разговариваю с ней, как с ребенком. Она доверяет мне и взамен рассчитывает на доверие. Смеется, чтобы показать, что раскрыла обман:
- Ну, как это нет, я своими глазами их видела.
Она чувствует, что разговор мне неприятен, и волевым усилием, из своего, пограничного уже, кошмарного мира, возвращается в мой, обычный.
- Аршавин-то не будет играть уже, да? Старенький будет для сборной?
Но не справляется с благородным своим порывом, и продолжает:
- А собака. Что собака. Дурак он и трус. Или он их не видит, что ли. А они ходы в полу из-под земли проделали, я думаю, вот и лезут сюда.
- Ну какие ходы! Он их не видит, потому что их нет. Я с тобой. Тебе нечего бояться. Тебя никто не обидит.
- Ты уедешь…
Я уеду через пару часов, да и вообще толку от меня немного. Когда я был маленьким, ты всегда находила слова, чтобы защитить меня от моих демонов, убедить, что нет вокруг ничего, что достойно страха, ты столько раз меня спасала.
Теперь ты беззащитна, а я никак не могу помочь тебе. Я не нахожу слов, чтобы прогнать тех, кто тебя пугает. Я не умею так видеть твоих демонов, как ты видела моих, не умею превращать их в ничто парой правильно сказанных фраз.
Я не такой как ты. Таких как ты уже практически нет. Мне страшно от того, что страшно тебе, и что я – здоровый, тяжелый мужик, не могу тебя защитить от несуществующих твоих белок. Не могу снова сделать тебя сильной. Не могу вообще ничего сделать. Знаю, что потеряю тебя совсем уже скоро. Мне страшно, но я никогда тебе про это не расскажу.
Теперь ведь и ты не сможешь укрыть меня от моего страха.
Прости меня.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив