Бегство в Египет

pinrat — 15.11.2010 ***
Летим на 767 Боинге.
Средний ряд из четырёх мест. Рядом со мной сидит семья: женщина с взрослой дочерью и сыном-дошкольником.
Сначала девочка и мальчик спят, угнездившись на трёх местах, а мама стоит в проходе, разгадывая на весу кроссворд.
В зоне турбулентности просят всех сесть и не отсвечивать, тогда мама с непроснувшейся дочкой пытаются угнездиться возле спящего мальчика.
Поднимаю подлокотник, хочу потесниться и освободить семейству немного места (при желании я могу занимать половину кресла), женщина просит вернуть подлокотник обратно.
- Вам же неудобно сидеть.
- Ничего, пусть лучше граница будет, иначе мы расползёмся.

***
Сзади у окна сидят дама в годах и маленький мальчик.
Расположившийся по соседству дядька, чтобы развлечь мальчика, читает вслух характеристики самолётов из журнала авиакомпании.
- Скорость 460 км/ч…
- Баба, 460 метров – это высоко? Выше нашего дома?
- (не отрываясь от каких-то своих бумаг) Это не высота, это расстояние, которое самолёт пролетает за час.
- Это как?
- Вот ты можешь пройти за час от садика до дядивитиного дома, а он двигается в миллион раз быстрее и долетит до дядивитиного дома за две секунды.
- За две секунды? Почему?
- Он же самолёт. Самолёты так устроены, чтобы очень быстро летать.
- Ха! Если я полечу, то тогда тоже долечу за две секунды!
- (невозмутимо) Договорились. Обратно полетишь своим ходом.

***
С другой стороны у окна сидят парень с девушкой, играют в мозгоклюя.
Девушка сложила пальцы клювиком, и тюкает парня в темечко. Тюкнув, имитирует пальцами жевательное движение, потом – кистью руки – глотательное.
Парень так же старательно изображает пароксизмы. Когда ему надоедает, часто-часто плюёт на мозгоклюя, и тот исчезает.
Вид у обоих заговорщический.

***
Дорога изматывает меня страшно: ожиданием и столпотворениями. Три сестры чёрно-бело-рыжей масти: мизантропия, социопатия и охлофобия просыпаются и шевелятся, как волосы Медузы Горгоны, превентивно щерясь на окружающих.

Особенно, когда рейс задерживают, а в зале ожидания смертельная духота. Особенно, когда самолёт шароёбится в воздушном пространстве лишний час. Особенно, когда он же нарезает над аэропортом второй десяток кругов, ожидая разрешения на посадку (киньте в меня палкой, я сесть не могу), потому что аэропорт в Хургаде построен для нужд военных, так, на минуточку. Особенно, когда после посадки эта несчастная летадла ещё минут пятнадцать уныло бродит по взлётному полю, не зная, куда приткнуться.

Первое, что делаю по прилёте – отыскиваю глазами ближайшую, пускай и чахлую, пальму. Пальмы действуют на меня самым умиротворяющим образом, вижу и понимаю – я дома.
Жара в +39ºС и тёплое море, до которого мы добрались уже на закате, чтобы ритуально прошлёпать босиком по кромке прилива, окончательно приводят меня в чувство.

***
Я же говорю, чувствую себя как дома.
Правда, спросонья не сразу соображаю, где именно: за окном горланят самые обыкновенные вороны, и чирикают не менее обыкновенные воробьи, только здесь они стройные и лоснящиеся.
Воробьи постоянно носятся по пляжу и дерутся на перекладинах пляжных зонтиков, внося оживление в пассивную ловлю солнца двуногими млекопитающими.
На территории соседнего отеля одиноко укукает горлица.

Конечно, только в первый день нам почти никто не показывался, точнее, мы никого не в состоянии были видеть, потом только пальцами успевали тыкать: смотри, какая птица! какая букашка! какая ящерка!
С животными покрупнее плохо было, зато от изобилия флоры натурально дух захватывало. И мозг сводило – от невозможности вспомнить половину названий.

***
Персонал отеля, заслышав русскую речь, приветствует радостными воплями «калинка-малинка».
К следующему разу хочется выучить какую-нибудь несусветную глупость на арабском – пусть люди порадуются.

***
А вот и ящерки.
Появляются они в галереях (открытых коридорах гостиничных корпусов) после захода солнца: крохотные, оранжевые, полупрозрачные, юркие.
Одна штука бежала, хвостиком махнула, свернув его колечком по-быстрому в знак приветствия, потом спохватилась и кокетливо упиздовала по белой стене на второй этаж. Вторая тут же сиганула за дверной наличник, только её и видели.

***
Первые два дня полный штиль, закипающий воздух и небо в дымке.
На пляже Б. интересуется, как тут в сезон ветров спасаются загорающие – под Хургадой хоть барахло камнями придавить можно, а тут, вокруг Сафаги, голимый песок.
Той же ночью включают сильный ветер. Раскидистые пальмы, оказавшиеся, кстати, идеальными шумелками для урагана, под его порывами становятся похожи на круглые беличьи кисти, которыми только что сделали жирный мазок.
В море шторм, на острове протяжно гудит маяк.
Вот и узнаем, как здешние отдыхающие обходятся на пляже без камушков…

***
Заходим с Б. в сувенирную лавку.
Из ниоткуда появляется продавец:
- Как тебя зовут?
- Лена и Лена.
- А я Саша с Уралмаша! Шутка.
У чувака радости полные штаны, мы скорее в недоумении.
И ведь наверняка существо, которое научило продавца этой тупой шутке, считает её верхом остроумия.

***
Возле причала в стойле живёт белый ослик по имени Джокер.
Несколько раз в день ослика запрягают в тележку, и он возит туда-сюда по пирсу сначала заправленные кислородом, потом пустые баллоны для аквалангов.
Скорее всего, ослик живёт здесь в качестве талисмана и для развлечения туристов, потому что вечерами моряки таскают баллоны на своём горбу или возят тележку сами.
Если идти на соседний пляж встречать рассвет в пол шестого утра, ослик лыбится из своего стойла и приветливо мотает башкой.
Иногда среди бела дня из стойла раздаётся пронзительный истошный вопль, как будто Джокера ~~ебут в жопу без смазки~~ режут тупым ножом.

***
С утра ветром разметало пернатых: что-то пискнуло пару раз и сгинуло.
Территория отеля усыпана разноцветными лепестками цветов. Юноша в униформе трогательно пытается смести их в совочек: пока дотягивается метёлкой до следующего лепестка, кучу из совочка сдувает и разносит по закоулочкам.
На пляже теперь весело: полотенца привязываем к лежакам, барахло прячем в сумки, а, главное, не зеваем, иначе всё разлетается.

***
Возвращаемся с пляжа, у Б. волосы дыбом:
- Смотри, какой причесон у меня!
- Ёо-о-ожик!
- Вот она – мимикрия.
- Хорошо, не под жёлтую полосатую рыбку мимикрировала.
- Ну я же живу с ёжиком, а не с жёлтой полосатой рыбкой!

***
Очень старая водоплавающая дама.
По суше передвигается еле-еле из-за полноты и дряхлости, в море оживает и преображается: часами не вылезает из воды, плавает в маске (без трубки), уходит далеко за буйки, ныряет за пирсом. Потом увлечённо рассказывает всем желающим про подводный мир: рыбки, кораллы, медузы, морские черепахи. Б. прозвала её Тортиллой, хотя сама Тортилла считает, что в прошлой жизни была китом или кашалотом.
На редкость интеллигентная и обаятельная женщина. Кажется, что в молодости была актрисой: высочайшая культура речи, изумительная дикция, явный актёрский талант. Позже выясняется, что она преподаватель английского, из тех, что свободно владеют разговорным языком и читают Скотта и Голсуорси в оригинале.
Рассказывает, как три года преподавали с мужем в Эфиопии. Муж до сих пор занимается наукой. Коренные москвичи, хотя давно переехали на дачу где-то в Подмосковье. Всё свободное время Торилла посвящает путешествиям, говорит, что побывала везде, кроме Арктики и Антарктики.
Удивительный человек! Весь отпуск ей восхищалась: дожить до таких лет, не утратив ясности мысли, чувства собственного достоинства, человеколюбия, активности и интереса к жизни!
Если и быть старухой, то только такой.

***
С работниками отеля (Б. зовёт их служителями культа) здороваюсь на том языке, на котором обращаются – за русскую меня принимают редко.
Если не разобрать, что сказали, отвечаю привычным «Хало!» или не менее привычным «Здрасьте!» - когда забудусь.
После того, как услышала в ответ радостное «Здрасьти-мордасти!», забываться перестала.

***
Тётка Альбина из Перми. Ханжа, невежа, зануда и панический ксенофоб, которому все должны.
В первую же встречу на пляже кидается рассказывать, как в предыдущий приезд учила соседку по номеру остерегаться грязных и развратных арабов.
- А та не послушалась меня, поплыла на корабле и давай с инструктором флиртовать. Трогать ему себя позволяла. А потом нырнула с маской, а он к ней подплыл, снял трусики и все свои причиндалы ей показал! Она вернулась в отель, её всю трясёт…
- Чего трясёт-то? – Удивляюсь я. – Причиндалов никогда не видела?
- Но там такие размеры!
- Ещё и маска увеличивает, - соглашается Б.
Альбина сворачивает свою агитацию, уходит в море.
Мы с Б. глядим ей вслед и жалеем, что нам, как назло, никто никогда ничего эдакого не показывает. Как чувствуют, что мы ржать будем!

***
Дяденька на пляже делится впечатлениями: плавал утром до дальнего кораблика и видел большую черепаху. Черепаха подплыла к нему, смерила недобрым взглядом и клацнула внушительным клювом. Дяденьке стало не по себе, и он поспешно ретировался.
Б. слушает, передёргивая плечами от ужаса. Тут же подскакивает Альбина:
- Сказано вам было, не соваться туда, а вы попёрлись! Плавайте внутри буйков!
И начинает рассказывать, какие черепахи страшные и опасные хищники.
- Слыхала, - кивает Б., - черепахи на людей нападают.*
- Ага, - говорю я, как только Альбина удаляется на безопасное расстояние. – Снимет трусы, покажет хуй, а потом укусит!

*Последнее, кстати, правда. В Хургаде такие случаи даже на камеру зафиксированы. Ну так и подколодная змея, если её сильно достать, может колодой кинуть.

***
Отмечаем в баре десятилетие моей трудовой деятельности в любимой конторе.
Пишу Н. радостную смску, та в ответ: охренеть! сколько времени прошло!
Времени-то да, охренеть, но меня гораздо больше вставляет, где и при каких обстоятельствах я отмечаю факт его прохождения.
Почаще бы так.

***
Заезд туристов: белокожие, заморенные, расползаются с ресепшена вслед за носильщиками, озираясь по сторонам и с непривычки щурясь на солнце.
Б. разглядывает бледнолицых и плотоядно восклицает: Свежее мясо!

***
Каждый божий день перед восходом солнца, ровно в то время, когда Б. собирается на пляж встречать рассвет, территорию отеля облетает неизвестной породы птичка и громко пронзительно кричит. Как будто и правда призывает всех пойти поваляться на солнышке перед завтраком.
В другое время суток я её ни разу не слышала.

***
Опять Альбина.
Отловила черепахового дяденьку и впаривает ему, как нужно в стране жизнь налаживать. Правда, чтобы она окончательно наладилась, как минимум два поколения должны сменить друг друга. Особенно развращённое поколение 90-х, потому что «они все наркоманы, бандиты и отморозки», и вот пока это «гнилое поколение» не вымрет, точно ничего не наладится.
Еле сдержалась, чтобы не подойти и не сунуть ей под нос дулю с вежливым: не дождётесь!

***
Приехали забавные немцы.
До того, как их увидеть, я думала, что таких персонажей только Сильвен Шоме рисует. Хрен там, они взаправдашние!
Сынок лет сорока-пятидесяти. Представьте себе гибрид Эйнштейна, Гитлера и мышонка. Теперь украсьте полученный результат наполовину чёрными, наполовину седыми (почти белыми), густыми и длинными волосами, торчащими во все стороны (преимущественно – вверх), как иглы у дикобраза.
И не менее карикатурная мамаша – божий одуванчик. В общем, сынок в мамашу пошёл, только он среднего роста, сухопарый, интраверт и флегматик, а мамаша маленькая толстенькая неугомонная балаболка, у которой вечно рот до ушей и глаза широко распахнуты. Интересуется всем, что движется. Что не движется, расшевеливает и интересуется с новой силой. Весьма любопытная старушенция.
Мы с Б. зафанатели от этой парочки, как только узрели их в холле отеля – с чемоданами.

***
Вечером втречаюсь с любопытной старушкой в туалете возле ресторации. Та в своём репертуаре: глазеет по сторонам и хихикает.
При виде меня всплёскивает ручками и минуты две умиляется, какая я грейт! Ну вот прямо очень грейт! И смотрит так трогательно снизу вверх.
Потом рисует пальцем на столешнице возле раковины - 180. Ноу, говорю, поднимаю большой палец вверх и рисую рядом - 185.
Старушка приходит в совершеннейший восторг, что-то спрашивает и показывает на своё обручальное кольцо.
- Ноу, - весело отвечаю я.
- Проблем? – удовлетворённо констатирует старушка.
- Ноу, - продолжаю я в том же духе.
- Почему? – всем своим видом вопрошает старушка.
- Донт вонт, - развожу я руками.
Старушку так пропёрло от моего нежелания окольцовываться, что она завертелась волчком, подпрыгнула пару раз и юркнула в холл, пока я не успела испугаться, что её от переизбытка чувств кондрашка хватит.

***
Б., когда живописала свою поездку на Гоа, упоминала бурундуковых белок, тощеньких и полосатых (действительно похожих на бурундуков), которые собирались стайками возле их домика с утра пораньше, чтобы чем-нибудь поживиться.
Очень я впечатлилась этими бурундучками, когда фотографии разглядывала.
И вот сижу я, значит, в Египте, на нашей террасе, плавно переходящей в газон, потому что первый этаж, обвожу скучающим взглядом пальмы, фикусы, юкки, нолины и прочие магнолии с олеандрами и выдаю:
- Очень здесь твоих бурундучков не хватает.
- Может, придут ещё, - рассеянно говорит Б.
- Ага. Переплывут океан и причалят к нашему пирсу на белом пароходике. Целый пароходик бурундучков!
- Почему на пароходике? Они и на самолётике могут.
- И десантируются на парашютиках прямо на нашу лужайку. А мы вернёмся в Питер и пойдём сдаваться в Скворцова-Степанова.
- Почему в Скворцова-Степанова?
- Потому что бурундучки!

Любовь к белочкам меня погубит.

***
Лодочная станция между пляжами двух отелей.
На мелководье возле пришвартованного катера плещется местный голопопый младенец полутора лет: симпатичный и улыбчивый.
Повизгивая от радости, увлечённо играется с винтом лодочного мотора, плюхается на дно, плещет по воде ладошками, ищет в воде камушки.
Когда солнце падает за горы (не садится, а именно падает – стремительным домкратом), младенец околевает и бежит к папе.
Радость сменяется удивлением, но ни раздражения, ни обиды нет – малыш молча топчется в углу, обнимая себя за плечи ручонками и таращась по сторонам, пока папа так же спокойно натягивает шортики на его мокрые ноги.

***
Б. рассказывает про подругу:
- В критические дни ей помогала исключительно беготня по Крещатику…

***
Оказывается, птичка-невеличка, которая будит всех по утру, точно так же облетает территорию отеля за пару минут до заката, чтобы резкими криками сообщить постояльцам о наступлении темноты.
Летающие биологические часы! Теперь с будильником!

***
- Тортилла, наверное, совсем лысенькая, - сокрушается Б., - таким отточенным движением меняет купальную шапочку на панамку – Райкин со своими переодеваниями отдыхает.
На завтраки, обеды и ужины наша дама появляется в аккуратном парике каштановой масти.

***
На пляже второй день многочисленное семейство арабов.
На местных не шибко похожи, хотя женщины одеты строго по шариату и купаются в костюмах, закрывающих руки и ноги (включая женщину в возрасте 10 лет), а мужики плавают в штанах до колен. Но страна большая, мало ли, из какой глубинки они приехали. Хотя кем-кем, а провинциалами их точно не назовёшь.
Вернувшись в номер, Б. рассказывает, что Тортилла разговорилась с арабским семейством.
- На английском? – уточняю я.
- Они из Лондона, - мрачно отворачивается Б. – Я сразу же скисла.
- Зачем скисла?
- Все вокруг говорят на английском! И только мы ленимся…

***
Мужик, ответственный за транспортировку пляжных полотенец в прачечную, везёт мимо бассейна огромную, громыхающую на стыках тротуарной плитки пустую тележку и зычно голосит на весь отель:
- Такси! Такси!

***
После ужина две шмакодявки лет шести, принаряженные и с подкрашенными губами, деловито топчутся возле сцены, на которой вечерами работают аниматоры.
- Чо-то я не поняла, где дискотека?
- Ща будет!

***
Три пары пенсионеров из Германии, совсем старенькие.
Один дедушка любит дурачиться и, когда вся компания выходит из моря, берёт двух бабушек за руки и ползёт с ними на коленках до самого берега. Как маленький.
Все трое страшно довольные.

***
Какая-то ворона всё утро ритмично каркает командным голосом с ударением на первый слог:
- Кррра-кра-кра! Кррра-кра-кра!
Сразу представила себе плац на крыше одного из корпусов и ряды поджарых долговязых ворон (у них тут подшёрстка нет, комментирует Б.), занимающихся строевой подготовкой.

***
С утра на территории нашего отеля обнаружили лебеду, вечером, гуляя по соседнему отелю – клевер и подорожник.
Никакой экзотики, блядь.

***
Зато тараканы здесь большие и красивые: медово-коричневые с длиннющими ногами и роскошными усами. Не Мадагаскарские, конечно, но всё равно глаз радуют.
- Зачем им такие ноги? – удивляется Б.
- Чтобы бегать было не жарко. У ёжей, живущих в пустыне, тоже ноги длинные. И уши большие!
Б. понимающе на меня косится.

Я, кстати, совершенно спокойно шастаю босиком по раскалённым плитам и песку. Тапочки только в ресторан надеваю, потому что какой же приличный ёж пойдёт жрать без тапочек?

***
Прошлого дня тараканов морили страшным мором: ходил араб, одетый в длинный белый халат, и пшикал вонючей пшикалкой по углам.
Утром мы с Б. по дороге на пляж пересчитываем трупы и корчащиеся в агонии тушки.

***
Продолжаем знакомиться с понаехавшими.
Ещё одна москвичка – Ирина, приятная милая женщина в самом начале преклонных лет, на удивление комфортная в общении.
Встречаемся в ресторане во время трапез, Ирина рассказывает очередную историю своего проживания за границей.
Муж был разведчиком, поэтому Ирина с детьми следом за ним объездила весь белый свет, но, как и Тортилла, не утратила страсть к путешествиям – теперь уже в качестве туриста.
По молодости два года всей семьёй жили на Кубе. Рассказывает, как было тяжко в первое время. Во-первых, быт никак не устроен, и никто не парится за его устройство – при таком-то климате. Во-вторых, население совершенно безбашенное, не то, что в Европе: все очень открытые, доброжелательные, только постоянно воруют, спасу нет. Невозможно отвернуться от своих вещей или повесить бельё на балкон сушиться, тут же тиснут и будут в этом разгуливать под твоими окнами без зазрения совести, пока у них самих кто не тиснет. Пофигисты редкостные.
- А ещё местные очень любят трахаться в океане. Наши специально ходили с масками плавать, чтобы подглядывать за парочками.
- Бедные, бедные советские люди! – Не выдерживаю я. – Вместо того чтобы самим трахаться в океане, они ходили подглядывать…
Глаза у Иры всё время смеются, а я невольно представляю реакцию Альбины на сказанное. Разорвало бы её бедную, не иначе. И поделом!

***
Возле соседнего корпуса обнаружили колонию пластинчатых грибов, нечто среднее между бледными поганками и шампиньонами.
Ползаем вокруг них с фотоаппаратом, изучаем – на радость обслуживающему персоналу.
Уборщик выглядывает с галереи третьего этажа и показывает пальцем: вон там ещё есть!
Ползём туда. Тут же подбегает араб в длинном белом халате, но уже без пшикалки, а с ~~дозой успокоительного~~ предупреждением, что есть это нельзя. Ржём.

***
Утром 29 октября на Красноморское побережье прилетели белые трясогузки (наиболее распространённый в наших широтах вид).
Бегают целыми стайками по территориям отелей, счастливо щебечут и ловят мошек, показывая фигуры высшего пилотажа.

***
В полдень, засев под зонтиком, долгое время наблюдаю стрекозу, которая пытается против ветра улететь с пляжа.
За полчаса бедолага не продвинулась ни на метр, потом её сдуло куда-то вбок.

***
Невдалеке тоже под зонтиком лежит девушка с книжкой.
В зубах девушка держит закладку из папируса. Держит долго, пару раз даже чихает, смешно скалясь, но не выпуская закладки из зубов.
Закладка весело трепыхается на ветру.

***
Б., пока плавала, нахлебалась воды носом.
- Волны сегодня такие... Волнистые.
- Как попугайчики?
- Как хуже!

***
В пляжном баре «Пират», что над серфинг-клубом, на входе висит небольшая рында.
Я берусь за верёвочку, как бы собираясь звякнуть (на самом деле позирую для фото), в этот момент на улице громко бибикает машина. Обе вздрагиваем от неожиданности.

***
В последний день над Сафагой повесили тучи.
Не то чтобы тучи-тучи-тучи, но много маленьких, полупрозрачных, высоко плывущих облачков разнообразной формы. Закат из-за облачности был невероятно красивый.
Вечером стало более чем прохладно: гуляли по пирсу в штанах и кофтах.

***
Утром в день отъезда Б., ломанувшаяся на дальний мыс встречать последний рассвет (идти туда нужно по пустому пляжу мимо заброшенного недостроя), видела местного бомжа, вежливо беседующего с охранником возле соседнего отеля. Бомж выглядел вполне аутентично: заросший, грязный, одетый чуть ли не в ватник.
На обратном пути на том же месте ей попались самые обыкновенные серые голуби, копающиеся в мусоре.
Во время завтрака за соседним столом сидит мерзкая старуха, эдакая типичная коммунальная карга, брезгливо ковыряется в тарелке и беспрестанно шипит на всех и каждого.
Из чего мы делаем вывод, что мироздание как бы говорит нам: велкам ту риалити.
А то ишь, зажрались тут, обленились, смотреть тошно.

***
В самолёте.
Возвращаюсь из туалета и на посадке в кресло нечаянно задеваю Б. за локоть своим бедром. Та в шоке.
- Как неожиданно!
- Ага. Внезапно пришла я и села на своё место.
- Была бы у тебя жопа толстая, куда ни шло.
- От размера жопы координация не зависит.
- У тебя рычаг другой, понимаю…
- Ну вот, теперь я буду сидеть и думать, что у меня рычаг в жопе!

***
Перед самым отъездом мы, как честные зайчики (как и все отдыхающие, наверное), ритуально выдвинулись на пляж попрощаться с морем.
Погоду включили идеальную – жирное солнце, и ветра почти нет. Мы даже успели позагорать напоследок.
Пока ехали до аэропорта, небо сплошь затянуло облаками, и солнце выключили. Нет, вы не поняли - совсем выключили!
Не удивлюсь, если после нашего отъезда свернули пляж с песком и спустили всю воду в Красном море.

(переживает) Как оно теперь там?

Сохранено

</>