Баюн

na-dvo-ih — 17.06.2016 Татьяна Ивановна, одна из лучших врачей 6-го отделения психиатрической больницы №3 им. И. И. Скворцова-Степанова, присела на диванчик, чтобы отдохнуть перед марш-броском «на базу», как она с долей горькой иронии называла свою холостяцкую «двушку» на Васильевском острове. Её дежурство закончилось, неотложных дел на сегодня не предвиделось. Доктор посмотрела в окно и приуныла: свинцово-серое небо проливалось потоками дождя в неторопливо текущую Пряжку. По доброй воле в такую погоду на улицу мог бы выйти лишь какой-нибудь из её подопечных.
«Не хочу ехать домой! – с чувством подумала женщина. – Полвечера потрачу на дорогу, промокну, устану.. Лучше здесь переночую, посплю лишние два часа.»
Утвердившись в этой мысли, доктор переоделась в припасенные для такого случая спортивные брюки и футболку, заварила чая, достала оставшиеся с обеда бутерброды. Поужинав, Татьяна Ивановна выключила верхний свет, удобно устроилась на диванчике и погрузилась в просмотр сериала «Доктор Хаус». Она уже видела эту серию, поэтому ей было не слишком интересно, чем всё закончится. Голоса актёров убаюкивали, и уставшая за день женщина крепко уснула.
….
Татьяне Ивановне снился тягостный сон: она стояла на болотной кочке, и никуда не могла с неё сойти. Её ноги вязли в мягкой, ледяной трясине, и что-то мелкое, то ли травинки, то ли червячки, щекотали её ступни. От отвращения Татьяна Ивановна дёрнулась, и попыталась вытащить хотя бы одну ногу, но тут кто-то невидимый, живущий в трясине, схватил её за лодыжку и укусил за большой палец.
Доктор проснулась с криком, дрыгая ногами. Её сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось. Вдруг взгляд Татьяны Ивановны натолкнулся на сидящего на другом конце дивана кота, силуэт которого, казалось, просто лучился удовольствием от сделанной пакости.
– Блин, Баюн, сволочь, собака страшная! Пошёл вон отсюда, зар-р-раза такая, тварь! Брысь! Брысь, кому говорю! – закричала Татьяна Ивановна, то и дело срываясь на визг. С Баюном у неё были сложные отношения – кот не любил её, и гадил, как только мог. Доктор отвечала ему такой же нелюбовью, впрочем, не перегибая палку.
Кот довольно сверкнул глазами, утробно мявкнул, по-собачьи встряхнулся так, что холодные брызги полетели женщине в лицо, и спрыгнул с дивана на пол, подальше от Татьяны Ивановны. Он нагло уселся, вытянул вверх заднюю лапу и демонстративно-тщательно начал приводить в порядок шубку.
Взбешённая Татьяна Ивановна попыталась нащупать что-нибудь увесистое. От пережитого ужаса руки её тряслись, в голове было пусто. Наконец женщина подняла с пола тапок и с силой бросила его в кота. «Снаряд», просвистевший в полуметре выше его уха, Баюн лишь проводил взглядом. Он лениво поднялся, и, уходя из ординаторской, (Татьяна Ивановна была готова в этом поклясться!) показал ей язык через плечо! В глазах кота отчётливо читалось презрительное: «Маз-зила!».
Раздосадованная таким неприятным пробуждением, доктор посмотрела на часы. Было 6 часов утра и ложиться спать уже не было смысла. Татьяна Ивановна вылезла из-под теплого одеяла и, ёжась, побрела в другой конец коридора, в уборную, чтобы умыться и привести себя в порядок.
В 7 часов пришла живущая неподалёку от больницы старая санитарка Мария Никаноровна. Когда-то служившая в стройбате и носившая погоны старшины женщина бодро прошла по вверенному ей коридору, включая свет в палатах и ласково, можно даже сказать, нежно, рявкая пациентам:
– Подъём!!! Жопы вверх, штаны спустить, к приёму уколов приготовиться!
Марию Никаноровну, конечно, ругали за такие слова и слишком громкий голос, но потом прощали, потому что человек она была золотой, и работу свою делала на «отлично».
Постепенно отделение наполнялось людьми. Пришел заведующий, врачи, санитарки, медсёстры. Прогрохотала кухонная тележка. По коридору поплыли запахи свежей булки, овсяной каши и кофейного напитка. Начался новый рабочий день.
Татьяна Ивановна уже заканчивала обход, когда увидела стоящего в конце отделения мужчину. Он был опрятно одет, спокоен, и как будто кого-то ждал.
– Мужчина, вы к кому? – спросила Татьяна Ивановна
– Я? Да я не знаю, к кому. Может, к вам – улыбнулся он.
– Вы посетитель?
– Всё относительно. Все мы в той или иной степени посетители, вы не находите?
– Хорошо, спрошу по-другому. Вы пришли навестить пациента? Как его фамилия?
– Конечно, я бы навестил кого-нибудь. Но, увы, я здесь никого не знаю.
– Так может, вы ошиблись? Вообще-то, посторонним на отделение входить нельзя. У вас есть пропуск?
Мужчина растерянно похлопал себя по карманам и пожал плечами.
– Нет. Нет у меня пропуска. Ни пропуска нет, ни выпуска.
– Давайте-ка я отведу вас вниз, на пост охраны. Там и разберёмся, куда вам надо.
– А вы со всеми такая строгая? Прямо ни улыбки, ни доброго взгляда. Здесь же дом скорби, ласковее нужно быть к людям, с головушкой-то не дружащим!
– Не учите меня жить, пожалуйста.
– Лучше помочь материально? – ехидно осведомился незнакомец, рассматривая старые туфли Татьяны Ивановны.
Женщина покраснела.
– Это не ваше дело. Идемте, идёмте! А то я вызову охрану, и дальше будете с ними разбираться!
– Сдаюсь, сдаюсь! – посетитель сделал вид, что испугался, и шутливо поднял руки вверх. – Ведите меня, прекрасная Ариадна, из этого мрачного лабиринта!
Татьяна Ивановна скрипнула зубами и зашагала по коридору. Незнакомец шел рядом с ней, стараясь идти ровно, как будто по прямой линии.
Они спустились на первый этаж и дошли до поста охраны.
– Доброе утро, Татьяна Ивановна!
– Доброе утро, Алексей. Помогите, пожалуйста, молодому человеку. Он к кому-то пришел, но, похоже, заблудился. Посмотрите, куда ему надо. Кстати, как вас зовут?
– Камышевский Степан Арнольдович! – бодро ответил посетитель.
Охранник углубился в свои записи, а потом поднял на Татьяну Ивановну удивлённые и немного испуганные глаза:
– А у нас такой в списках не значится… Не проходил он через нас..
Доктор нахмурилась.
– Алексей, но ведь как-то он попал в больницу? Если не через ваш пост, то как?
– Может, через приемный покой? – робко предположил охранник.
– Да-да, через приемный покой! – закивал головой Камышевский.
– Та-а-ак. – недобро произнесла Татьяна Ивановна. – И кто же вас через приемный покой пропустил? Кому я сейчас уши-то надеру?
При этих словах утренний визитёр сделал руками странное движение к голове.
Она достала мобильный телефон и набрала номер.
– Оля, доброе утро. Как дела? Как ночь прошла? Ну, слава Богу. Оля, посмотрите, пожалуйста, не проходил ли сегодня через вас некто Камышевский Степан Арнольдович? Да, жду. – и доктор дала отбой.
Ожидание затянулось, и от нетерпенья Татьяна Ивановна начала постукивать пальцами по столу охранника. От этого легкого, немного шуршащего звука, Камышевский весь напрягся, и неотрывно уставился на пальцы женщины. Татьяна Ивановна недоуменно посмотрела на него.
– С вами всё в порядке?
– А? Да, да… в порядке.. – мужчина с трудом отвёл взгляд от руки доктора и глубоко вздохнул.
Наконец Оля разобралась с записями и перезвонила.
– Да, Олечка, слушаю. Проходил, значит. Очень хорошо. То есть как это – как пациент? Его привезли? Ночью? Какая бригада? Что значит – не помните?! Как можно не запомнить пациента, которого сами же оформляли?! Где его карточка? У вас? Сейчас приду, заберу!
Татьяна Ивановна раздраженно закончила разговор.
– Чёрт-те что творится! Бардак! Алексей! Вы представляете – это, оказывается, наш пациент, а вовсе не посетитель! Пойдемте вместе в приемное, а то мало ли что по пути может случиться!
И доктор, вместе с охранником и чем-то очень довольным Камышевским двинулись в сторону приемного покоя.
...
Бледное осеннее солнце с интересом заглядывало в окно маленького кабинета Татьяны Петровны. Оно ласково гладило листья фикуса и гераней, щекотало нос портрету уважаемого Зигмунда Фрейда, отражалось от глянцевой поверхности стола. Невыспавшейся женщине очень хотелось на минутку закрыть глаза, и представить, что она сейчас на берегу моря, лежит в шезлонге под пальмой, и пьёт прохладное кокосовое молоко из самого настоящего кокоса.
– Доктор, не спите, а то замёрзнете! – весёлый голос Камышевского вернул Татьяну Ивановну к действительности.
– А? Что? Извините, пожалуйста. Так… – доктор еще раз пробежала глазами тоненькую историю болезни пациента. – Значит, вас зовут Камышевский Степан Арнольдович, 40 лет, не женат, не привлекался, ранее не состоял, черепно-мозговые травмы отрицаете, употребление наркотиков и алкоголя отрицаете, венерические болезни, гепатит, туберкулёз, СПИД отрицаете, родственников не имеете. Профессия – писатель, официального места работы нет, фриланс. Были доставлены бригадой скорой помощи из 5 отделения полиции. Неадекватное поведение, бред, галлюцинации…. Странно, что вас к нам привезли.
– А они там не написали самое главное.
– Да? И что же?
– Так я вам и сказал. – самодовольно улыбнулся Камышевский. – Неинтересно же будет.
– А вы любите, чтобы было интересно?
– Конечно! Поэтому я сказочник. Пишу сказки, песни, сочиняю стихи и рекламные слоганы. Хотите, про вас стих сочиню?
– Нет, спасибо.
– Да вы только послушайте! – Степан поднялся со стула, деланно откашлялся и продекламировал:
– У Татьяны на носу кошки ели колбасу!
Татьяна пищит, колбасу кушать не велит!
А? Каково? Экспромт!
Татьяна Ивановна тихонько вздохнула.
– Прекрасные стихи, Степан Альбертович, прекрасные. Но мы немного отвлеклись от темы. Что же главное не сообщили полицейские, когда передавали вас бригаде Скорой помощи?
Камышевский скривился, как от зубной боли.
– Ну Татья-а-ана Ива-а-а-ановна, ну я же уже сказа-ал.. А впрочем, не буду вас мурыжить, личная приязнь, так сказать. Доблестные стражи порядка забыли сообщить, что на самом деле я дракон.
– Дракон?
– Ну да. А что вас смущает? Или вы не верите в драконов?
– Верю, отчего же. А вы какой дракон? Европейский? Или может китайский?
Пациент недоверчиво посмотрел на Татьяну Ивановну.
– Ну вы даете! Какой же я китайский дракон? Я наш, русский дракон. Позвольте представиться: Змей Горыныч.
И новоявленный дракон Горыныч изящно протянул Татьяне Ивановне руку.
– А где же тогда ваши еще две головы?
– Как? Вы не видите? Да вот же они! Вот Эдик, вот Миша, а я – Василий...
– Степан Альбертович, так нечестно! Дракон Эдик-Вася-Миша был в журнале «Мурзилка», в конце 80-х! – воскликнула Татьяна Ивановна, и тут же пожалела о своих словах.
– Ах, вы тоже помните? Ну да, ну да, конечно.. И как я сразу не заметил эти милые морщинки.. Даа.. Так вот! – продолжил Камышевский, не давая Татьяне Ивановне что-либо произнести – Начальник отделения так же сказал! Но откуда ему было знать, что я явился художнику журнала, и позировал, чтобы он смог запечатлеть мой прекрасный образ. Не обошлось, конечно, без возлияний.. Хм.. Ну да это дело давнее...
Тут пациент повернулся в профиль и гордо выпрямился.
Татьяна Ивановна устало потерла лоб.
– Ну, хорошо. Вы – дракон. Но почему же полицейские решили сдать вас в наше учреждение, а не, например, в поликлинику, для опытов? Или в НИИ какой-нибудь? Или вообще не в Минобороны? Дракон всё-таки, боевое существо!
– А они меня испугались. Вернее, их мозги отказались принять эту неудобную правду, что я дракон. Хотя я предоставил им все необходимые доказательства, и даже справки, заверенные лично Ильей Муромцем.. Почему-то полицейские решили, что если они видят дракона, значит, они сошли с ума, ведь драконов не существует. Но они же не сошли с ума, значит, с ума сошел я. Вот они и вызвали бригаду, чтобы сбыть меня с глаз долой, и не сомневаться в своей нормальности.Кстати, а вам не кажется, что вы сошли с ума?
– Нет, конечно. Почему мне должно так казаться?
– Ну разве это нормально – видеть живого дракона и разговаривать с ним?
Татьяна Ивановна на секунду задумалась.
– Нормально.. – не слишком уверенно произнесла она.
Камышевский вздохнул, и с сочувствием посмотрел на доктора.
– Мда-а... Окажись вы со мной в том отделении, вас тоже бы отправили сюда, лечиться.
Ошарашенная Татьяна Ивановна тряхнула головой.
– Степан Арнольдович, если вы думаете, что запутали меня, то вы ошибаетесь.
- Правда? - невинно поинтересовался Камышевский - Ну, хорошо. В конце концов, это я здесь псих, а вы врач, на вашей стороне опыт, и 6 лет обучения в институте. А мы вот академиев не кончали, куда нам с нашими рожами да в калашный ряд, правда, Эдик? Ты согласен, Миша?
- Так. Пожалуй, на сегодня хватит. – врач решительно закрыла карточку Камышевского. - Вы устали, вам нужно отдохнуть. Я провожу вас до палаты.
– Да я не устал, Татьяна Ивановна! Это вы, наверное, устали. Плохо спали, неудобно лежали, мешочки, вон, под глазами – чай перед сном пили, да? Да и сутулость-то у вас какая, ай-яй-яй. Всё, поди, на служебном диванчике, да в одиночку? Что, даже домой ехать не хочется, да не к кому? А и верно.. Кто же с псих- (здесь Камышевский кашлянул, якобы поперхнувшись) -хиатром по доброй воле жить захочет?
Татьяна Ивановна оскорблённо выпрямилась, однако, вовремя вспомнив, что она – профессионал, ушла от ответа, и жестом пригласила пациента покинуть кабинет.
Солнечный луч отразился в стёклышке её часов, и шустро метнулся солнечным зайчиком по стене к потолку. Странный пациент дёрнулся было за ним, но как будто взял себя в руки, и чинно двинулся к выходу, бормоча под нос:
– Скачут побегайчики,
Солнечные зайчики.
Мы зовём их – не идут.
Были тут – и нет их тут...
Татьяна Ивановна и Камышевский, в сопровождении санитара, вышли из кабинета и повернули направо, в сторону палат. Степан Арнольдович выглядел весьма довольным: он шёл и негромко напевал себе под нос какую-то полузнакомую весёлую мелодию.
В палате первым делом он прыгнул на койку и, встав на четвереньки, несколько раз дёрнул пальцами одеяло. Ни один мускул не дрогнул на лицах медработников: они видели и не такое.
– Татьяна Ивановна, вы разрешите мне воспользоваться маркером и бумагой? Я всё-таки писатель, сказочник, вдруг сюжет в голову придёт? – Негромкий вопрос Камышевского догнал доктора в дверях. – Обещаю, что на стенах никаких надписей вы не увидите!
Доктор подумала и кивнула: – Хорошо. Попозже подойдите на пост, я предупрежу сестру.

-----
По времени - вечер/ночь перед решением о выписке/окончательной госпитализации
Татьяна Ивановна, раздав указания персоналу, прошла в ординаторскую и решила приступить к штудированию «Фармакологии», которую, как ей казалось, она оставила на столе в закрытом виде. Однако он был раскрыт на теме «Хранение сильнодействующих, наркотических, психотропных веществ»; рядом лежала пустая ампула с надписью «Метилфенидат» и пара маленьких мышек.
Татьяна Ивановна протёрла глаза. Мышки исчезли. Ампула осталась. Внутренне напрягшись (просто так валяющиеся ампулы препаратов списка «А» – это вам не что-нибудь, а серьёзное должностное преступление!), доктор отошла к кулеру, налила кофе и резко обернулась. Ампулы не было, однако одна мышка лежала рядом с корешком книги.
Доктору стало страшно, и чтобы прогнать этот страх, она приказала старшей медсестре произвести немедленную («Маша, какая буква в слове «немедленно» вам непонятна?») инвентаризацию всех препаратов строгой отчётности. Сама же, нервничая всё больше и больше, вернулась в ординаторскую. На закрытом томе сидел Баюн, ехидно посматривая на доктора и катая лапой по столу злополучную ампулу. Мышек нигде не было…
Татьяна Ивановна, шугнув наглого мохнача, с замиранием сердца взяла ампулу. На ней, сквозь полустёртую надпись «Мет..ен..ат» проглядывала фабричная надпись «Глюкоза в/в 40% 20 мл».

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив