Автобиографическое

irin_v — 03.07.2016 Особо светлых и трепетных воспоминаний о детстве и юности у меня нет.

Советская семья и советская школа, слившись в едином воспитательном порыве, возложили на мои плечи и плечи моих ровесников вполне приличную нагрузку.

Не могу сказать, что меня воспитывали правильно, во всяком случае я потом все постаралась сделать иначе, воспитывая детей, хотя  полученные моими родителями и мною результаты меня одинаково не удовлетворяют.

Родители мои

 верующими людьми не были, но Заповеди старались соблюдать.

Возможно поэтому их принципы воспитания вполне согласовывались с советскими.

Это не удивительно, ничему плохому советская школа и советская идеология не учила.

Я не говорю о реальности, я о советской религии, о труде, равенстве и братстве на знаменах.

Мы тогда гуляли во дворах самостоятельно и максимум, что требовалась в совсем нежном возрасте это "быть на виду".

Будь на виду, далеко не отходи, чтобы я, выглянув  из окошка, тебя видела.

Решай свои проблемы сама, не бегай жаловаться, если тебя обидели, дай сдачи.

И давала, единственный раз мама пошла выяснять, в чем было дело, это когда у меня  лодыжка почернела от удара кованным ботинком Сережки Шведова, да и то дело ничем не кончилось, ничем, кроме компрессов и мази "Арника".

Аналогично и с учителями.

Что значит, химичка к тебе придирается? Она ко всем придирается?  Не ко всем?  Ну вот тебе и ответ, значит дело в тебе.

Я уж не говорю про личные отношения, кого бы я не привела в дом, со всеми были приветливы, всех сажали за стол, но никогда не помогали мне выстраивать отношения.

 Сама-сама-сама.

Возможно от природы,  возможно от отцовской усталости  вкупе с маминым эгоизмом, но инфантильной я не была.

Инфантильной не была и школу особо не любила. Любила внешкольные занятия.

Меня мало трогали жалобы учителей на мою невнимательность (прямо как у современных детей) и нежелание учиться в полную силу и идти на медаль, и к счастью моих родителей тоже не трогали.

От меня требовали - без троек.

Короче, школа с ее формой, воротничками, чулками и бантами мне осточертела, государство требовало стаж при  поступлении и мы всей компанией  в конце девятого класса или в начале десятого, кто как, рванули в школы рабочей молодежи, доведя своих родителей до предынфарктного состояния.

Сразу скажу, наш переход не помешал Ленке поступить на истфак, Сашке в МФТИ, Кольке в МВТУ, Таньке в Строгановку,  ну а мне в МАДИ на факультет дорожных машин, как требовал отец.

Но это было через год, а в тот момент не знаю, как в нашем доме от крика и угроз не рухнул наш четырехметровый растрескавшийся потолок с его лепниной и дранкой под отслаивающейся лепниной.

Липовые справки тогда были не в ходу, особливо у членов партии и отцу пришлось устроить меня пятнадцатилетнюю в копирбюро, несколько удивив своих сослуживцев.

В копирбюро было человек сорок  молодых и не очень женщин, которые не вникая копировали чертежи и это "невникание" позволяло им не закрывать рты.

Много чего я там услышала впервые.

Но отец говорил, что профессия копировщицы это всегда кусок хлеба на черный день.

Посмотрел бы он на современные  сканеры.

Я не без труда научилась ровно и быстро отхопывать кальку размером с кусок ватмана, смазывать ее подсолнечным маслом для прозрачности, насухо вытирать жирной грязной тряпкой, наполнять перьевой ручкой рейсфедер тушью и кое-как копировать чертежи.

Прямой рейсфедер для линий и изогнутый для текста. Изогнутый у меня лежит до сих пор как память:)

Поступила я на дневной, но и в те времена  партии и правительству регулярно вдаряло в голову  и вот тогда решили на базе нашего института провести эксперимент, студенты первых двух курсов должны были работать  по профилю и учиться вечером, вместе с вечерниками.

Для начала нас весь сентябрь возили на полигон и учили работать на бульдозере.

Надо сказать, бульдозер на полигоне  отличается от бульдозера на стройке тем, что он уже списан и работать на нем затруднительно, это мягко говоря.

Научили и выдали права машиниста-бульдозериста.

По неизвестным нам причинам, идея работы на стройках столицы в качестве  бульдозериста как-то не пошла, видимо ума хватило у начальников строек.

Тогда нас еще поучили чуток, мальчиков на помощников машинистов  экскаваторов,  а девочек на машинистов компрессоров.

Обучив,  распихали еще на месячишко  по управлениям механизации слесарями.

Я в свои уже семнадцать ехала к семи утра на  другой конец города, заправляла маслАми и вытирала концами выходящие на линию машины.

Если кто не в теме, концы - это нитки и лоскуты со швейных фабрик, отходы, используемые в то время, не знаю, как сейчас,  для протирания  двигателя и натирания его до блеска:) Вытер и выбросил.

Вытираешь эти масляные сопли, одновременно собирая залипшие в них ошметки тряпок и ниток. Голыми руками. Сегодняшних дивных силиконовых перчаток в природе еще не было.

Потом нас отправили непосредственно на стройки.

Мальчишки у себя бегали за водкой  экскаваторщикам и видимо не только им, а потом поддатые  спали на занятиях.

Мы,  пятеро девчонок, работали кто где машинистами компрессоров.

Заведи в  семь утра компрессор, принеся пару ведер горячей воды из ближайшего жилого дома, к счастью тогда не было домофонов и железных дверей,  разогрей в костре молотки для рабочих и  балдей.

Смена 14 часов, день работаешь, день гуляешь, вечером в институте.

Софка копала могилы  в Донском крематории, зима ведь.

Люська долбила асфальт еще не зная про плитку.

Я достраивала очередную эстакаду.

Мне повезло, мой компрессор стоял ночью в ближайшем таксопарке,  как-никак в тепле, что сводило количество горячей воды всего до двух ведер.

Утром компрессор цепляли к грузовику, я карабкалась в кабину и вот  мы с ним уже на месте.  Можно  бежать за водой и разводить костер для молотков.

С брюками, куртками  и вязанными шапочками мы расстались в первые же дни, облачившись в ватные штаны, ватники и платки по брови.

Остановится  водитель грузовика, спросит, бабонька,  до теплушки подвезти?

Ответишь ему нараспев хохмясь, подвезти, милАй и карабкаешься в теплую кабину.

Помню, что подыхала там от холода и тоски, четырнадцать часов как-никак и когда нам  девчонкам уже весной, когда начало пригревать солнышко, предложили перейти  работать на завод, я с радостью согласилась. Я одна.  Все остальные ждали весну, работу на свежем воздухе и томик стихов  в тенечке под кустом.

А я, я люблю завод и цеха.

Работала я в цеху шоферского инструмента.

В халате и косынке по брови, чтобы не оскальпировало  включала станок.

Особенностью заготовок была мелкая, как маленькие занозы стружка, которая вертикально вонзалась в поры рук. Ладони были, как угреватое лицо подростка, все в черных точках и распухшие.

Эти занозы потихонечку вымывались, когда я уже уволилась, но отдельные точки уже не воспаленные, а вполне прижившиеся были еще с год.

Еще спецификой этого цеха было то, что рабочие двигались по кругу, каждый день меняя станок.

Я работала на всех, кроме токарного, за токарный не поставили.

Но зато  прессы, сверлильные станки, шлифовальные, фрезерный, горячая штамповка в ночную смену и уж не помню что еще.

Самым удачным оказалось мое знакомство с протяжным станком.

В конце смены от усталости и раздолбайства не убрала вовремя руку от детали и ее затянуло.

Будь это сейчас, с моей теперешней реакцией, осталась бы без руки по плечо, если бы выжила.

Но тогда я была шустрая, дотянулась до кнопки, остановила станок и дала задний ход, правда подзалив казенное имущество кровью.

Мне почти срезало фалангу пальца, не затронув кость, а мясо, мясо нарастет:) Пришили.

Но два шва так и остались на всю жизнь, заметные только мне.

Так прошел мой первый курс, а  с сентября отменили эксперимент и мы начали учиться как все нормальные люди, каждый день и по утрам.

И вот я думаю аж с тех пор.

Нафига?

Или это была школа жизни?

Какая жизнь, такая и школа.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив