Ангельские зеркала

inesacipa — 05.05.2011
Еще кусок про Катю, Нааму и про безбожных ангелов во плоти.

- А тебя можно убить? – вырвалось у Катерины почти против воли. Почти. Желание задеть Мурмур побольнее и незнание слабых сторон ангелов (да и демонов тоже) не могли не довести Катю до какой-нибудь глупости. До глупой попытки слабой, недолговечной женщины уязвить всесильного, бессмертного ангела.
- Она спросила! – звучит торжествующий вопль Сабнака. – Она тебя спросила! Отвечай, Мурмур! Повинуйся закону!

Мурмур молчала, окаменев. И воздух в комнате окаменел, само время остановилось. Но рано или поздно капля упадет в чашу клепсидры – ангел ответит.


- Меня можно убить… - размеренно и отстраненно, словно под гипнозом, произнесла Мурмур и снова надолго замолчала. – Если найти мое зеркало!!! – И ангел заливисто расхохотался. Эхо отозвалось на смех Мурмур бешеным, захлебывающимся лаем гончей своры, хрипом затравленного зверя, дыханием охотника, всаживающего в окровавленную добычу последний жакан. Лицо Сабнака поблекло, даже туберкулезный румянец на щеках выцвел.
- Зеркало? Какое зеркало? – недоуменно пробормотала Катерина.
- А это уже второй вопрос! – Снова улыбка-лезвие сверкнула между полуоткрытых губ. Словно изнутри Мурмур пожирает белый неутихающий огонь. А может, и правда пожирает. – Проводи-ка меня, муженек. – И не по-женски крепкая рука вздернула в воздух Сабнака, понуро сидящего на куче мусора. Старый демон коротко взвыл, точно придавленный дверью кот, Кате показалось, что опустившийся, оплывший бомж действительно перекинулся в огромного черного кота с висящим брюхом и проваленной спиной, Мурмур привычно оседлала его – и оба сгинули, растворились в полутьме.

А потом случилось странное: загаженные хоромы Сабнака явственно накренились и сдвинулись с места, будто оползень валит краснокирпичный замок с острыми башенками вниз, в овраг, накрывая горами грязи холеные газоны и веселую речку… Это продлилось буквально мгновение, но Катерина пришла в себя под столом, вцепившись в ножки – и когда только успела сюда забраться?

- Ш-шут, - фыркнула Наама. – Вылезай, это он тебя повеселить хотел. Надоел всем со своим Питао-Шоо, клоун старый.
- Кто такой Питао? – без особого интереса спросила Катя, змеей проползая между гор любимого Сабнаком хлама и содрогаясь от омерзения.
- Мексиканский бог-ягуар пещер, землетрясений и еще чего-то, - вяло отмахнулась кошка. – Сабнак любит древних богов изображать. Развлечений-то у него мало.
- Мурмур сказала, он ей муж, - заметила Катерина. – Это правда?
- В телах, - кивнула Наама. – Их тела женаты.
- А… - Катя сделала паузу, не зная, как продолжить.
- А на деле он ее раб. Мы все ее рабы… временами. Зовет – идем. Не зовет – отдыхаем.
- Про зеркало расскажи, - тихо попросила Катерина.
- Да ты небось и сама поняла, - понурилась кошка. – Есть где-то зеркало, через которое Мурмур сюда шастает. Найти его нельзя, разбить – тем более.
- Почему?
- Почему что?
- Почему всё, - огрызнулась Катя, яростно отряхиваясь.
- Оно спрятано и оно нерушимо. – Наама зло оскалилась. – Демонам такие вещи неподвластны.
- А людям?

В кошачьих глазах мелькнуло мимолетное удовлетворение. Словно Катерина задала именно тот вопрос, ради которого Наама и затеяла неприятный визит к собрату по несчастью.

- Не знаю. Никто не знает. Люди многое могут…
- Больше, чем демоны? – поразилась Катя.
- Конечно! – Шерсть на загривке Наамы стала дыбом. – У вас есть свобода. У вас есть все, что вы называете этим словом – от воли до бесприютности. И тот, у кого все это есть, может использовать закон.
- Закон, по которому Мурмур должна мне ответить?
- Один раз, - недовольно созналась кошка. – Один раз свободный обязан ответить свободному на прямой вопрос.
- Ты ведь знала, о чем я ее спрошу… - Катерина заглянула Нааме в глаза. На дне зрачков демона играли алые отблески преисподней, точно отблески воды на стенах бассейна. Наама промолчала.

Кате и не требовалось ответа. Демоны сыграли – и выиграли. Катерина знает, что все они в рабстве у Мурмур, знает, что жизнь Мурмур охраняет зеркало, недоступное демонам, но наверняка доступное ей, Кате. Теперь, если Катерина решится на сделку, можно потребовать свою жизнь обратно – в обмен на смерть ангела-конвоира. И вперед, на поиски зеркала, на безнадежные, по мнению ангелов и демонов, поиски. Просто потому, что люди свободны. И никогда не имеют того, чего им хочется. Древняя как мир задача, которая всегда решается одинаково.

- Ну а если я не захочу жить долго и счастливо? – зло прищурилась Катерина. – Если я не захочу рисковать? Если мне плевать на ваше рабское состояние и на жестокости Мурмур? К тому же она не одна, есть и другие ангелы, они займут ее место…
- Не займут! – счастливо рассмеялась Наама, будто школьница, предвкушающая долгие-долгие каникулы. – Ангелы не свободнее нас. Если ангелу на роду написано убивать невинных, чтоб демону не достались – будешь убивать даже против воли!
- Мамочка -а… - прошептала Катерина, осознав, о ком ведет речь хитрый кошачий демон. – Он же может меня… или Витьку…
- Витьку – не может! – деловито сообщила Наама. – Витька твой вне опасности, на него ни один из наших не нацелился… пока. А вот ты… Тебя я уберегу. В теле Цапфуэля такая любовь зарождается – у-у-у! Век бы ее не видать.

Катя совсем было собралась задать неизбежный вопрос: «Почему?», но не стала. Все-таки Катерине не двадцать лет, а вдвое больше. И она, взрослая женщина, знает: колдовская, неукротимая любовь представляет собой серьезную проблему, особенно для Дрюни, пожилого простофили. Обычного человека, одержимого ангелом-убийцей. И кто бы ни взял верх, счастья человеку не видать.

Со скрежетом закрылись за Катей и Наамой ворота замка-новодела, ночь катилась к рассвету, кислотной радугой играла подсветка на небоскребах, заслонивших беззвездные городские небеса. И Катерина с ужасом поняла, что почти готова дать согласие на шальную авантюру, в которую ее впутывает мать обманов. Уже впутала.

- Ты хоть скажи, где это зеркало спрятано, - жалобно попросила Катя, сдаваясь.
- Да везде, - хихикнула Наама. – Что тебе, почтовый адрес назвать? Нет у него адреса. За зеркалом не нужно ходить, его не нужно искать, оно само откроется, если все правильно сделать.

Правильно? А как это – правильно?

Домой шли молча. Гуськом – впереди задумчивая Катерина, позади довольная черная кошка. Катя вспомнила чью-то фразу: если двое идут не рядом, тот, кто впереди, рассержен больше. А еще на сердитых воду возят. На ней, Катерине, будут возить воду, пользуясь Катиной жаждой жизни.

Только для чего ей, Кате, жить? Разве есть что-то, чего она еще не сделала? Сын, дом, даже дерево, посаженное собственными руками – все есть, все исполнилось. Можно прожить еще три, даже четыре десятка лет, повидать мир, понянчить внуков, полюбить Анджея – теоретически. Кто знает, будут ли у нее силы, а главное, желание нянчить, любить, смотреть? Не запрется ли она в четырех стенах среди порченого добра, с порченой душой, точно безымянное, утратившее волю тело Сабнака? Какие удовольствия окажутся дороги Кате, а главное, неведомой, опасной Кэт, зарождающейся во тьме подсознания, словно зародыш-суккуб?

- Ишь, размечталась! – ерничала Наама, слушая Катины мысли. – Погубительница мужчин, одноглазая фам фаталь Катерина Александровна! Дама мечей, риск и воля во плоти!

Дама мечей? Ну что ж, пусть будет дама мечей. Даже если перевернутая, знак пустой траты сил и времени.

Катя вдруг осознала: никогда, никогда ей не доводилось действовать по собственному почину. Всегда находился кто-то, принимавший решения и делавший выбор, а Катерина, прирожденная овца, шла за пастырем, не видя, не зная, овчарня впереди, пастбище или бойня. А сейчас? Все то же самое: несет меня лиса за темные леса, ведет меня мать обмана в неведомую степь… Хотя выбор в кои-то веки за ней, за Катериной. Жаль, опыта маловато, чтобы выбор оказался разумным. Опять вслепую играешь, девушка…

- Ты за Сабнаком не повторяй, не повторяй! – разволновалась Наама. – Я, конечно, не самый надежный поводырь, но и ты не слепая!
- Слепая, - безнадежно прошептала Катя. – Конечно, я слепая. Кого я спасать собираюсь? Себя? Вас? А кто вы? И кто я? Может, вы грязь в душе человеческой, может, вам только строем под конвоем и ходить. И может, я ничуть не лучше.
- Знаешь, - догнала Катерину кошка, - покажу-ка я тебе все как есть. Иначе ты себя доешь, мне одни крохи достанутся. Завтра и покажу. Хочешь?

Катя присела и взяла Нааму на руки – маленькое тощее тело древнего могучего демона. Наама ткнулась ей в щеку круглым упрямым лбом.

- Нельзя мне к тебе привыкать, - хмуро заявила кошка. – Не люблю я этого. К вам, людям, только привыкнешь – а вас уже и след простыл. Освободились. И рады-радешеньки, что жизнь прошла.
- Не хочу я такой свободы, - через силу улыбнулась Катерина. – Не готова я к ней. Да и сына жалко: на кого я его оставлю? На Цапфуэля этого бешеного? На Анджея-лунатика?

В детстве картина собственной смерти в окружении любящей семьи виделась Кате в самых радужных красках: семья рыдала, уткнувшись распухшими носами в белые платки, особо нелюбимые родственники громко каялись в нанесенных Катерине обидах, били себя в грудь – аж гул стоял, все восхваляли добродетели покойной и обещали никогда не забывать, какой светлый человек жил среди них скромно и незаметно. А сама усопшая, прекрасная и юная (не старушенцией же себя воображать?), с лилией или даже с асфоделью (черт его знает, что за штука такая) в бледных руках, возлежала с отрешенной улыбкой на лице и с чувством глубокого удовлетворения в сердце. С возрастом декадентская идиллия поблекла, Катя узнала, что асфодель – не что иное, как символ забвения. Полного и бесповоротного забвения усопшей Кати, ничего в своей жизни не совершившей и не повидавшей. Даже если поставить у художественно убранного одра подросшего Витьку и отчаянно влюбленного Дрюню-Анджея, а заодно кругом виноватого Игоря, мужа-изменника, привести за ушко, сунуть ему белый платок в руки – все равно, как ответить на вопрос: зачем жила?

Катя брела в потемках по узкой обочине дороги, мимо текла река автомобилей: слева белые огни, справа красные, рыжие фонари над головой, за ними лес, реденький, городской, замусоренный, лес-замухрышка, в ночи казавшийся грозным и девственным, будто тайга нехоженая. Тихо посапывала Наама, притворяясь самой обыкновенной кошкой, будущее лежало во тьме грудой таинственных сокровищ с жадно раскрытыми капканами вперемешку. Но отчего-то Катерине было ни капли не страшно, наоборот – весело. Кажется, есть у нее вопрос, на который не даст ответа ни один ангел. Только она, Катя, отыщет ответ и даст его. Себе. Сама.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив