Сад Уединения. Лю Юань.

Львиная доля этих усилий пропадает напрасно. При разматывании кокона в Сучжоу получают всего лишь 900 м драгоценной нити, пригодной для изготовления лучших в мире шелков.Но это самые длинные нити, которые можно добыть из коконов шелкопряда. Куда бы ни привозили завистники капризных гусениц, вдали от родных мест те производят не более 400 м качественной нити.

 Стоит ли говорить, что это почти мистическое обстоятельство сделало сучжоуские шелка желанной наживкой для любителей роскоши во всем мире? Лучшее сырье для тканей по сей день покупают здесь. А уж в далекие времена, о которых идет речь, золото рекой текло в эти края.

"На небе есть рай, на земле – Сучжоу" - так говорили китайцы. И это, быть может, лучшее описание садового искусства южной провинции Поднебесной, суть которого – любование этой богатейшей и прекраснейшей землей.

Не является исключением и знаменитый Сад Уединения, включенный в фонд всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. Историю этого владения китайцы рассказывают так, как это умеют делать лишь они: будто дело происходило вчера.

В 1593 году некто Сюй Тайши, богатый чиновник, уволенный с государственной службы, решил обосноваться в родных краях. Участок земли, представляющий собой восточную часть современного сада, он превратил в уютный уголок, модель идеального мира.

Двести лет спустя потомки чиновника продали сад Лю Шу, который расширил владение и назвал его Виллой Ханьби, а в 1873 году хозяином владения стал Шэн Кан. Он присоединил к саду новые территории и дал ему название, известное теперь во всем мире.

Сад производит завораживающее впечатление. Как и другие произведения ландшафтного искусства Китая той эпохи, он создавался без плана.

Своеобразным проектом служили произведения классической китайской поэзии, любовь к которым, как и глубокое понимание искусства, должна была рекомендовать владельца в качестве человека утонченного, чуждого суеты и стремления с бессмысленной роскоши.

Гуляя по саду, даже несведущий посетитель каким-то непостижим образом проникается ощущением поэзии. Словно череда живописных свитков в обрамлении окон павильонов, фигурных стенных проемов, причудливых скал возникают изысканные пейзажи, расставленные в стихотворном ритме.

Картины сада обращены к внутреннему взору… так и хочется сказать: "читателя". Ведь даже человек, не знающий ни единого китайского стихотворения, чувствует особую эмоциональную наполненность пейзажей, воспринимает поток мыслей и чувств, владевший создателями сада.

Знатоку или человеку круга, к которому принадлежали владельцы, сад, безусловно, говорил о большем. Многие его картины являются поэтическими цитатами, иллюстрациями к высказываниям любимых авторов. Таков, например, зал Пяти пиков, расположенный в восточной части.

Выполненный из камней миниатюрный пейзаж перед ним изображает горные вершины и подразумевает ссылку на стихотворение Ли Бая: "Хуаньшань – горы высоки…"