40

greenarine — 14.01.2011 Когда мне было восемь месяцев, я ничего толком не думала. Просто сидела на руках у мамы, смотрела в окно, мир показывал мне огромные, величиной с мою ладошку снежинки, они падали откуда-то сверху, сквозь густую пелену просвечивали солнечные лучи...
Смотри, какие разноцветные снежинки,- сказала мама.
Разноцветные,- повторила я.
Семейное предание гласит, что это моё первое слово.

Когда мне было восемнадцать, я узнала, что такое война. Хлеб по талонам, бомбоубежища. Дровяная печка на кухне, книги на растопку. Оконные рамы, затянутые в зимнюю стужу полиэтиленовой плёнкой. Никто не вставлял стёкла, зачем? Следующей бомбардировкой выбивало их в хлам, осколками секло людей навылет. Никому не пожелаю такого взросления.

Когда мне было двадцать четыре, я родила сына. Вынула из груди сердце и протянула ему. Нет чувства сильнее, чем любовь к детям. Нет, и не может быть.

Когда мне сегодня сорок, я смотрю в этот мир, и нарадоваться не могу его совершенству. Наверное, там, наверху, есть тот гениальный кукловод, который всё это придумал. Как ты это сдюжил, удивляюсь я, как ты это смог? А он что, он ничего, он смеётся в ответ. Может, не молиться ему надо, а разговаривать с ним на равных. Он не любит, когда лебезят.

Через год я обернусь, и скажу что-то другое. Может, даже значимое.
Но пока мне сорок и вот она я. Со всеми своим недостатками и достоинствами.
Спасибо маме и папе, родным и близким, друзьям и знакомым.
Спасибо сыну, спасибо мужу.
И всем вам спасибо.
Я есть.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив