.

zuzlishka — 18.10.2011 Если для жизни нужен злобный летописец, чтобы уравновесить слюни "ах, как мы жили, плясали-обнимались", так это я.

Я помню обидные слова, склоки теток во дворе, драки мужиков, уличных хулиганов с ножичками. И если с детскими боями еще можно примириться: нелепость и недоумство, вырастут - перестанут, то взрослое зло из детства кажется неизбежным и пугающим.
Вот жили, делили хлеб, да, но уголь некоторые соседи воровали у других соседей. А с ними приходилось здороваться.
- А твой папка у нас уголь из подвала украл!
- Нет, это не он, не он!

Что взрослые говорили и делали злого, отложилось в памяти вместе с подареным персиком и утешением.
- А жиды скрытные, прикидываются, что нищие, а у самих золото в штанах спрятано.
- А узбеки ослиную мочу пьют.
- А падла из убщажития на моего заглядУет, повыдеру косы.
- Вы уберете свое белье с балкона, или я его скину?
- Шо ты лузгаешь с окна, на меня летит!
- Ишь, все у ней новая: и туфели, и хахели.
- Да он отсидел, и опять сядет.

Среди отрицательных особенностей взрослого поведения наблюдалось:
Радостно утешали и злобились чужой радости.
Обиды выкрикивались постепенно, на пару сезонов назад.
Самые сильные подозрения падали на военное время, которое еще было недалеко, каких-то пятнадцать лет прошло.
Обманутого презирали, обманщиком иной раз восхищались и тайно завидовали ему.
Бога поминали больше как бессильного: мол все видит, а толку-то. Или как некоторое несветлое будущее, мол, накажет, если что.
В милиционеров не сильно верили, не потому, что плохи, а потому как кто ж ему даст справедливость совершить?
Верхние были страшны, они владели миром, им и бог был не помеха.

И это только явное.
А сколько было намеков, глазовращений, подмигиваний.
Рук, мимолетно сующих в карманы незаметные сверточки и бумажки.
Утром на базаре накрывали тряпкой тело, окровавленная борода торчала вверх.
Вечерний стук в калитку, сдавленный крик.

И вырастать в эту липкую паутину подспудности не очень-то и хотелось.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив