19 июля

…В те времена правителем вестготов только что стал Родерих – причём, минуя законных сыновей предыдущего короля, Витицы, – таким образом, многие подданные в его легитимности сомневались.

(И это серьёзно скажется на дальнейшем развитии событий). Между тем, Халифат успешно продвигался на север… в конечном счёте, наместник Африки Муса ибн Нусайр выходит к побережью – но неожиданно встречает сопротивление Сеуты (этот прибрежный город в Марокко и сейчас остаётся испанской территорией). Итак – на первый раз местному графу Юлиану удалось свои владения отстоять!..

…Однако, дальнейшее развитие событий лишь ускорит печальную для Вестготского королевства развязку… Дело в том, что у Юлиана имелась дочь, Ла Кава, – и граф, согласно традиции, отправляет её на стажировку в столицу, Толедо. (Предполагалось, что, после некоторого пребывания при дворе, юная дева будет выдана за кого-то из подобающих её положению юношей – да ещё и с приданым от самого короля… Однако всё пойдёт не по плану!..) Родерих «…был так поражен её красотой, что отчаянно влюбился в неё, и, не колеблясь, когда словесные убеждения не помогли, силой овладел объектом своих желаний». Несчастной удаётся бежать… безутешный отец восклицает: «Я буду расшатывать его трон и возмущать подданных, пока всё не переверну и не уничтожу!» – после чего, натурально, отправляется на переговоры с арабами, от которых только что столь успешно отбился…



…Благосклонно выслушав перебежчика, вали Муса шлёт депешу халифу аль-Валиду… На удивление, владыка реагирует аккуратно… мол, переправляться через море нам непривычно – проведи-ка сначала разведку… Сказано – сделано; отряд в четыреста человек преодолевает пролив (на четырёх выделенных мстительным Юлианом судах) – грабит прибрежный город, и возвращается с добычей и рапортом: «Можно брать!»

…Следующую экспедицию (уже семь тысяч человек, большей частью – берберов) возглавил Тарик ибн Зияд. (Именно этот генерал даст имя Гибралтару – «горе Тарика»… возле неё он собирал своё воинство, которое частями переправлялось всё на тех же четырёх кораблях – другого флота у грозных завоевателей не имелось!..) Между тем, Родерих, усмирявший в это время сепаратистов-басков в Памплоне, узнаёт о вторжении – и, во главе огромной армии, спешит к побережью…



(Тут мы ненадолго отвлечёмся на более ранний, но важный эпизод – в Толедском дворце имелось некое запретное помещение, на дверях которого  короли, из поколения в поколение, лишь меняли свои печати. (Якобы, от сохранности содержимого – ни много, ни мало – зависела судьба королевства!..) Традиция соблюдалась вплоть до прихода всё того же   Родериха – а он глубокомысленно заявит: «Я долгое время думал об этом доме с двадцатью семью замками, и я решил открыть его, чтобы посмотреть, что он содержит, ибо уверен, что это всего лишь шутка!..»

…Напрасно придворные пытались удержать своего любознательного повелителя... Обнаружилась урна – «…а внутри неё пергамент и картинка, представляющая в ярких цветах несколько всадников, выглядевших как арабы, одетые в шкуры животных и имеющие, вместо тюрбанов, локоны грязных волос; они восседали на арабских скакунах, сверкающие сабли висели у их боков, а правые руки были вооружены копьями. Родерих приказал своим помощникам раскатать свиток пергамента, и когда они это сделали, он увидел следующую надпись, сделанную большими буквами: «Когда это убежище будет нарушено, и заклинание из урны разбито, нарисованные на урне люди вторгнутся в Андалусию, свергнут королей с трона и подчинят всю страну». Вот так-то…)



…Прознав о приближении готов (а тех собралось чуть ли не сто тысяч – по крайней мере, согласно арабским источникам)… так вот – готовясь к битве, Тарик запрашивает с другого берега подкрепление (успеет прибыть всего каких-то пять тысяч) – и, что важней, произносит перед своим войском речь: «Куда вы денетесь – враг впереди, море позади?.. Во имя Аллаха! Нет для вас иного спасения, чем смелость и крепость!» …И ещё много чего в том же духе… воины взбодрятся и изготовятся биться насмерть!..

…В то время как Родерих, завидев противника, вдруг изменится в лице: «Во имя мессии! Это те самые люди, которых я видел нарисованными в свитке найденном в толедской усадьбе!» Ну, да… Однако – поздно!..

…Мы не будем подробно описывать ход сражения. (Тем более, что летописи излагают его в своей обычной манере: «Армии сошлись с шумом, будто друг с другом столкнулись две горы!» – и всё такое… Некоторые источники вообще утверждают, что битва длилась восемь дней). По одной из версий – Тарик, подобно Александру Македонскому, прорвётся к Родериху и прикончит  бедолагу прямо на троне. (Король возглавлял свою рать именно таким образом… с другой стороны – есть сведения, что тело так и не будет найдено… злополучный Родерих словно растворяется). Наиболее прагматичные историографы считают, что сильно недовольные своим сомнительным монархом графы просто покинули поле боя, полагая, что это – обычный набег; враги скоро отправятся восвояси с добычей – а до той поры надёжней отсидеться в своих за́мках… Они сильно ошиблись!..



P.S. …За какую-нибудь пятилетку воины халифата захватят, практически, весь полуостров. (Есть мнение, что местные не особенно противились – в конце концов, готы были для них такими же завоевателями; причём мусульманские налоги окажутся куда более щадящими).