18.03.2018. Сдача бренда

mike67 — 15.03.2018 Замена Навального Грудининым в роли главного противника Путина на выборах стала большой ошибкой Кремля. Все предвыборные кампании Путина – сколько их было – весь его имидж, сам бренд «Путин» – все это заточено под борьбу с либеральной оппозицией и ни под что другое.
Шансы Грудинина пытаются вычислить исходя из потенциального объема коммунистического электората, который, как ни верти, все равно уступает путинскому. Этот подход ошибочен. Грудинин не Зюганов 2.0, он будет не столько собирать голоса ностальгирующих по СССР пенсионеров, сколько косить траву на поляне Путина. Именно так в 2012 году Прохоров «отъел» свои 8% непосредственно от Путина. Только теперь это будет не 8%.

Если не Путин, то кот
Стабильно высокие результаты Путина на выборах – всего лишь результат того, что его соперники соответствовали в глазах избирателя образу анти-президента. Голосование за Путина было, как ни странно это прозвучит, в основном протестным. Против Грудинина этот фактор уже не действует.

Количество убежденных сторонников Путина, «адвокатов бренда», на которых он может опереться всегда и в любой ситуации, не очень велико. Типичный адепт Жириновского, Зюганова или Явлинского всегда готов решительно защищать свой выбор и не станет пояснять его расплывчатым: «а что, ваш кандидат лучше?», тогда как для большинства сторонников Путина именно такой ответ будет естественным.
Однако при сопоставимости числа «твердых», фанатичных приверженцев основных кандидатов именно Путину массово уходят голоса в общем-то равнодушного как к нему, так и к самой идее выборов электората. Большинство голосов Путин получает именно за счет этого ресурса.

Основная, «равнодушная» часть избирателей поддерживает Путина как гаранта трех функций: во-первых, ответственного управления государством (поскольку Путин единственный из всех кандидатов опирается на опыт не только слов, но и дел), во-вторых, «розовой» социальной политики, в-третьих, стабильности (которую избиратели ассоциируют, разумеется, не с плачевными экономическими показателями, а с защитой от «гайдарочубайса» и «оранжевой угрозы»). Для реализации этих трех козырей Путину идеально подходили такие соперники как Зюганов, Явлинский, Хакамада, Прохоров или Собчак. Кого ни возьми: или трепло, или либерал, или противник социальной политики, а то и все вместе. Идеален для сплочения антилиберального электората был бы Навальный. Но Грудинина невозможно ассоциировать ни с кем в этом ряду.

Путин как лидер протеста
Слоган «если не Путин то кто?» эффективен по той простой причине, что в отсутствии развитой демократии любая политическая оппозиция априори импотентна. Европеец может искать замену действующей власти среди политиков – действующих или вчерашних, в авторитарном же государстве нет и не может быть противопоставленной власти группы людей, которой когда-либо случалось отвечать за политику страны, управлять государством. Расхожая формулировка «они только болтать умеют», которой большинство наших сограждан характеризуют оппозицию, увы, точна, если не по совести, то de facto.

Хроническая удаленность российских коммунистов от управления в формате Realpolitik стала причиной перехода к Путину имиджа главного социалиста страны. Именно он выплачивает пенсии и увеличивает зарплаты (все непопулярные решения проводятся через правительство, а не президента). В этом качестве он противопоставлен коммунистам, выполняя то, о чем те только говорят. Избиратель, черпая информацию об окружающем мире не только из телепередач, но также из ценников на товары, счетов за услуги ЖКХ, из столкновений с представителями Кремля на местах и т.д. и т.п., разумеется, в глубине души понимает какой из Путина социалист, однако за неимением лучшего выбора соглашается признать его таковым. Теперь на горизонте появляется если не «настоящий» социалист, то уж точно более соответствующий народным представлениям о справедливости человек.

Стоит также отметить, что ельцинские и путинские политтехнологи в долгой борьбе с КПРФ отвадили-таки народ от советских социальных стандартов в сторону идеалов народного капитализма, и Грудинин как нельзя лучше соответствует этим новым идеалам.

Осуждая избирателей за веру в то, что Путин обеспечивает «стабильность», мы неоправданно придаем этому слову положительные коннотации, подразумевая под ним что-то вроде «стабильного развития», переходящего в бурный продолжительный прогресс. Между тем голосующий за Путина избиратель не такой дурак, каким его принято изображать. Он если и не понимает умом, то чувствует кожей куда катится страна. «Стабильность», в которую верит избиратель, следует понимать буквально: как сохранение текущего устройства и гарантию от двух главных ужасов среднестатистического россиянина: «лихих 90-х» и «цветных революций» (из-за высокой вероятности гражданской войны). Едва ли не основная часть голосующих за Путина мотивируется именно этими страхами, рассуждая «Путин, конечно, надоел, но не дай Бог ему выпустить бразды». Значительная часть избирателей голосует фактически против «либеральной угрозы», но этот фактор перестает действовать если главным соперником Путина оказывается не либерал. Управляет, кормит, защищает от революций – это подлинная основа власти Путина. Но Грудинин тоже, хоть и в меньших масштабах, управляет и кормит, и уж никак не ассоциируется с революциями. Вот если б Навальный…

За Грудинина и за Путина проголосуют, конечно же, их немногочисленные «твердые» сторонники (сторонники действующей власти и КПРФ, соответственно, причем часть голосов коммунистов оттянет Сурайкин), но голоса многочисленной группы «равнодушных» два лидера поделят между собой в какой-то пропорции.
Долю Путина будет увеличивать неполная осведомленность избирателя о главном имиджевом козыре Грудинина (крепкий хозяин при зажиточных работниках, единственный, наверное, идеал для измученного капитализмом, но смирившегося с ним постсоветского человека), долю Грудинина – усталость населения от Путина. В целом я ожидаю 30–38% за Грудинина, 47-55% за Путина.

Опять икра…
Об усталости избирателей от Путина следует говорить осторожно. С одной стороны, за столько лет он не мог не надоесть даже тем, кто за него голосует. Как известно, надоесть может даже черная икра. Но ведь голосуют же!
Никакого парадокса в этом нет: мы способны многократно совершать до смерти надоевшие действия если нет альтернативы. Усталость от неизбежности может оставаться латентной сколь угодно долго, но она моментально проявится если неизбежность перестанет казаться неизбежной.
Жена Верещагина из «Белого солнца пустыни» – опытный манипулятор. Она понимает, что криками «опять ты мне эту икру поставила!» можно пренебречь (съест, куда денется), но когда приходит Сухов и предлагает Верещагину другой сценарий, «неизбежные» икра, павлины и жена моментально утрачивают свою ценность. Интересно, что именно жена, скормив мужу столовую ложку икры, и подтвердив этим ежедневным ритуалом свою веру в полную подконтрольность супруга, неосторожно сообщает ему об успехах Грудинина, в смысле Сухова.
Развернув масштабную агитацию за выборы, власть отдала мяч прямо в ноги главному конкуренту своего кандидата. Так что не поленитесь придти 18 марта на избирательные участки.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив