17

strogaya_anna — 16.08.2010 Лето того года, 93-го, кончилось в мае.

С первого числа ударила удушливая жара, зацвело все, что могло цвести, деревья озеленились.

На пляже Петропавловки не пройти от незагорелых еще, зимних, синюшных тел – все старались поймать солнце – хоть в обеденный перерыв, хоть на часок – бледные петербургские дети…

На декаду город превратился в праздничный карнавал – беззаботное щедрое тепло, катание по каналам и рекам, уверенность, что счастье есть.

А с 11 мая зарядили прям октябрьские дожди, плавно перешедшие в октябрьские а.ля натурель.

Я не поддалась на провокацию солнца – усиленно готовилась к досрочной сдаче сессии – меня ждало дело поважнее веселых поездок а залив.

В начале июня, хмурым дождливым утром приехали в роддом – не все было в порядке, это мне твердили все врачи начиная с февраля - надо было ложиться на дородовое, и доращивать живот уже там..

Сестра приемного отделения, проглядывая мои вещи, возмущенно заголосила:

- Мамочка, вы зачем сюда пришли – ребенка рожать или книжки читать?

- И ребенка рожать, и книжки читать, - устало ответила я – чувствовала я себя нехорошо, хотелось лечь и наконец-то спать, спать…А книжки – «Уллис», пять раз начатый и так тогда еще не дочитанный, двухтомная «История итальянского искусства» и Агата Кристи на английском языке сулили нескучное времяпрепровождение между сном.

Наивная…

Два с небольшим месяца бессониц в роддоме (заснуть не давал живот, который вдруг начал расти , расти, словно репка – большая-пребольшая), вечный холод того лета и ожидание Того, Что Должно Свершиться…

Я ходила по длинному коридору – от одного торцового окна, до другого – и в одном, и в другом видела желтеющие клены, косые длинные штрихи дождя, людей в плащах и под зонтами…

Агату Кристи я прочитала за неделю, потом одолела «Улисса».

Все сроки прошли, ребенок не желал рождаться. Я его понимала – рождаться в эту юдоль скорби – верх глупости – а мой мальчик уже тогда был умнее меня.

Я была грустна, вечно мерзла, халат стал мал – мы все ходили по унылому коридору как священные индийские коровы – медленно и сосредоточенно, с раздутыми боками. Двоим разминуться было сложновато…Я жутко отекала, ноги напоминали слоновьи, я не узнавала свое лицо – беременность меня красила только первые полгода. Сейчас мне казалось, что я героиня фильма ужасов, беременная пришельцем – мне было плохо, больно и страшно. Затянувшаяся беременность вызывала у меня уже нервный смех – вот так всегда у меня – все хорошо начну, а потом вечно не могу закончить…

Ничего не хотелось уже, никого не хотела видеть – хотела только освободиться от этого кошмара.

Ночью в туалете я плакала. Слезы капали на огромный живот и я начинала смеяться – схожу с ума, думала я..

-Ну что ж, - решил мой врач во время очередного обхода. Два сеанса ультразвука, ежедневные капельницы не помогли. Значит, готовимся к операции – будем кесарить.

Мой отец - анестезиолог несколько раз приходил к врачам, они о чем-то совещались, смотрели анализы.

Времена были тревожные – 93 год – в больницах не было ничего. Даже за деньги.

Все для этого наркоза папа принес сам – где-то добыл, в своем госпитале, у коллег.

Операцию назначили на 17 августа, на 11 утра.

Прямо с утра выглянуло сквозь тучи солнце, и мне стало жаль, что такой наконец-то яркий день для меня «пропадет» - не погреться мне на нем в больничном дворике, куда можно было проскользнуть, если санитарка у входа отлучится…

В 11:20 утра 17 августа 1993 года он все-таки родился, мой сын. Егор.

Самый серьезный и спокойный младенец на свете.

Он родился ровно через 4 года после смерти моего деда. Минута в минуту.

Сегодня ему 17 лет.



А вот он. Свежеиспеченный студент Высшей ШколыЭкономики. Политолог :) 
 Фото зимнее, сейчас он еще лучше, но я ужасно люблю эту фотографию.
Жаль, не догадалась отсканировать его же в виде малыша  для сравнения - как водится.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив