.

ge_or_ge — 09.05.2010 Я тоже скажу несколько слов насчёт Девятого Мая. В конце концов, сколько можно молчать и не говорить, пока все, кому не лень, говорят, а всякая мразь ещё и креативит: "в нашем ночном клубе, устав за линией фронта, вы сможете отдохнуть с go-go-медсёстрами".

Девятого Мая я начинаю ненавидеть людей так, как не ненавижу их больше никогда и ни по какому поводу. Девятое Мая - это лакмусовая бумажка, которая отделяет людей, с которыми можно спать, дружить и разговаривать, от людей, которым можно только бить морды, а всё остальное с ними делать - только в пределах тех неизбежных социальных компромиссов, которые иначе как массовыми эпидемиями не исключить из обихода.

Давайте с самого начала, как бы это ни было очевидно. "С Днём Победы", говорят вам полузнакомые френды в ЖЖ и встреченные на улице приятели. Приходит email-открытки, в которых пишут: "С праздником Великой ПОБЕДЫ Вас поздравляет поэт-песенник и актер Саша Ясень". И комплекс ЦСКА проводит в честь Дня Победы чемпионат по танцу на шесте в бикини, называя его, опять же, "Вальс победы". Ключевое слово - "победа". Победой, как мне кажется, это можно было называть в 1945-м году, в 1946-м, в 1950-м. В 2010-м, когда на город в 67.000 населения приходится около 300 человек, хоть как-то приложивших руку к этой победе, её смысл утерян. Мы, сегодняшние ИТ-аналитики, манагеры среднего звена и офисные прокладки между принтером и кулером, победой имеем право называть только случай, когда энное количество потных мужиков или потных женщин при поддержке пахнущих одеколонами бизнесменов заявляют о желании участвовать в спортивных соревнованиях и там надирают задницу другим потным мужикам или потным женщинам. Вот это для нас - да, победа. "Россия, вперёд" и всё такое. Мы к этому причастны: мы покупаем пиво, которое спонсирует потных мужиков, носим футболки с их именами на лопатках, ходим на стадионы.

То, что случилось 9-го мая 1945 года, мы с вами называть победой - никакого права не имеем. Это была бойня, в нюансах которой (кто кого провоцировал, Сталин был лучше или Гитлер, не готовились ли мы сами напасть и так далее) из сегодняшнего дня не разобраться. Из сегодняшнего дня видно ровно одно: когда-то миллионы людей в стране были втянуты в эту войну по чужой воле, не сделав первого шага и совершенно, в отличие от потных мужиков в футболках, не желая этой войной заниматься. В стране были уложены в землю миллионы (миллионы!) людей самого разного пола и возраста, каждый из которых с куда большей охотой занялся бы чем-то другим: кто стал академиком, кто вором, кто дояркой, кто художницей - но воевать и умирать всем им и близко было не нужно. Четыре с лишним года они были вынуждены заниматься тем, чем НИКТО из нас, сегодняшних, не хочет заниматься: не лезть по контракту в кадыровскую Чечню, осознанно рискуя каким-то процентом головы ради вполне определённых встречных благ, не влипать во время срочной службы (от которой мы залихватски косим) в опасное место, а без всяких вопросов, случайностей, вопреки собственной воле и без малейших шансов этого избежать - они держали в руках оружие и должны были из него стрелять.

Этим мы с вами сегодня можем "гордиться"? Это мы с вами можем помнить? Пусть каждый, кто считает, что вправе присваивать это себе, присвоит себе и всё остальное: дерьмо, которым мы заваливаем всё вокруг себя, наркоманию, непременный стаканчик пива в руках у каждой шестнадцатилетней в розовых трусах поверх мешковатых штанов, детей-отказников, пенсии в 1.865 рублей, умершние деревни, умершие заводы, детскую проституцию, опять же (кстати!) новоявленный нацизм - берите, не жалко, это же всё "наше", нельзя же, право слово, считать "своим" только то, чем можно гордиться, а всё остальное не замечать, правда?

Для нас с вами, которым двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят и даже шестьдесят - это не победа. Это день, когда мы с вами должны сидеть, грёбаный карась, каждый у себя дома, выключив телевизор и музыкальный центр, сидеть перед открытым окном, смотреть на свежую листву и молча - молча!- думать головой. Никто, находящийся в здравом уме, не будет сегодня считать "победой" то, что во время землетрясения в Спитаке погибли не все. Никто не будет считать "победой" то, что после многовековых эпидемий чумы противоядие всё-таик найдено. Никто, кому упало бревно на руку и оторвало пальцы, не будет считать "победой" то, что он научился держать вилку левой рукой.

И что уж это для нас точно не - это не праздник. Во-первых, нашими же усилиями (это же всё - наше, "народное", правда?) тот самый фашизм, праздником победы над которым всё это принято считать - вон он, по улицам шагает, с той разницей, что пока из-за границы ненавидели нас - это было плохо, а когда мы сами ненавидим таджиков - это не фашизм, а так, здоровая русская забава, за которую те самые наши деды плечом к плечу с таджиками и воевали. Во-вторых, мы с вами ни малейшего усилия не приложили для того, чтобы это Девятое Мая чем-то отличалось от восьмого апреля или третьего декабря. В-третьих, не надо радоваться тому, что "благодаря" всему этому мы, слава богу, родились и живём. Мы родились и живём вопреки этому "празднику". Несмотря на то, что этот "праздник" состоялся - нашим предкам удалось, кому во время войны, кому до, кому после, нас как-то запустить в серию.

Тот психоз, который с каждым годом всё нарастает, уже давно перестал быть фарсом и стал настоящей, его мать, трагедией, я думаю, более страшной, чем массовый алкоголизм нации. Нация забыла, о чём речь. Нация тупо гуляет. Выходные. Дача. Шашлыки.

Нация искренне верит, что на пятилетних мальчиков можно напяливать гимнастёрки, и ветераны будут этому умиляться. Кто до сих пор не понял - напяльте на своих пятилетних детей арестантские робы и покажите их вышедшим из тюрьмы политзаключённым, которых пару лет назад наконец "реабилитировали". Нарядите детей так, словно у них руки ампутированы, и приезжайте с ними на концерт в Дом Инвалидов. Вам там похлопают. Ампутированными руками.

Нация искренне верит, что привязанная к антенне автомобиля, сотовому телефону или, простите, на яйца георгиевская ленточка о чём-то свидетельствует. Не вопрос, я не буду даже расписывть этот дивный обычай, я просто приведу пример, следующий в этом, говоря современным языком, тренде: сегодня начинают пользоваться спросом наклейки на машины "На Берлин!", а на лотках с праздничной атрибутикой продают не только Губку Боба - Квадратные Штаны, но и солдатские пилотки. Это круто, хрена ли. Через пару лет мы будем продавать для детей надувные ордена, для семнадцатилетних девочек - декоративные нашивки за ранения, а малепусеньких болоночек будем, умиляясь, одевать в миниатюрненькие розовенькие солдатские подштаннички.

Нация искренне верит, что с сокращением числа ветеранов как-то принципиально меняется их качество. Тот, кто умер, пока их был миллион, не котируется задним числом так, как сегодняшние единицы. Единицам мы, твою мать, обеспечим всё в лучшем виде. Едрёныть. Чего ж не обеспечить. Если делать им концерт на центральной площади города - мы теперь и стульчиков из мэрии привезём, их там как раз 51 штука, а ветеранов более 50 до поляны не доберутся. "Они же старенькие уже", говорится жалобным голоском. Год назад их было больше 50, активно передвигающихся. Хрена ли было стульчики тащить и автобус выделять? И так бы приехали и постояли. Бюджет, знаете, тоже не резиновый.

Нация искренне не понимает, что политическая игра на ветеранах - это вещь, на которую может быть только один адекватный ответ - с ноги, с хрустом, в морду. Появляются какие-то гениальные молодые скоты, которые организуют очередную партию "Молодая Гвардия" (спросить у него, в каких тылах он находится и кого собирается уничтожать!), выдвигают заммммчетальную идею Девятого Мая всем "подвозить ветеранов бесплатно, так как только благодаря им у нас теперь есть машины" (у меня, например, машина есть благодаря тому, что я деньги зарабатываю, если уж на то пошло - и не надо проводить избыточных причинно-следственных связей). А когда им, молодым скотам, говорят - вьюноши, не изобретайте велосипед и не пиарьтесь на чужих бедах, в городе и так давно есть такси, которое официально возит ветеранов бесплатно по первому требованию - эти "молодогвардейцы" с издёвкой спрашивают - "и что, ветераны вот прямо вот будут с мобильных звонить такси вызывать, да?".

Нет, твою мать, не будут! Они в 1945 году как автоматы сдали, так с тех пор и ходят в солдатском белье, слово "телевизор" до сих пор не выучили, детей и внуков у них нет ни у кого (мы все непосредственно от обезьян произошли, что, кстати, недалеко от истины), а если до аптеки и добираются, то только за старыми постиранными бинтами! Уже стало хорошим тоном считать, что ветераны - это какие-то блаженненькие дурачки, которые за серебряным звоном своих красивеньких медалек не понимают, где находятся и чего хотят, и их надо нежно взять за ручку, отвести куда надо и отоварить: кому крабовых палочек годичного срока давности, а кому концерт с сочными подростковыми ягодицами.

Я сегодня стоял на замечательном месте наукограда Дубна, которое называется "Молодёжная Поляна". Травяное поле, вокруг сосны, рядом Волга. Солнце светит. И вот тут городская власть "поздравляет ветеранов".

Нету у них денег, ага! Ждём салют, с которым улетит в трубу сумма, которая могла бы каждому из 300 ветеранов в два раза пенсию поднять на год вперёд. Но денег нет. Сначала городскую сцену, от экономии средств, предлагается перемонтировать звукорежиссёру мероприятия, водителю мэрии, рабочему сцены муниципального ДК и младшему администратору того же ДК. Хрена ли. Все четверо - мужики, какая разница, что одному к семидесяти, а второму завтра теми же самыми пальцами фейдеры крутить на пульте. Праздник же. Победа же. Ветераны же, блаженненькие, голых пупков год не видали на жаре - надо расстараться... И вот я еду мимо, а они там вчетвером, предварительно разобрав шесть тонн железа, погрузив в машину и разгрузив машину, собирают эти самые шесть тонн железа обратно, уже падая плашмя - при том, что минимальный комплект на сборку шесть человек. Остаюсь помогать, ибо свои люди, что ж делать. В процессе не удерживаем и роняем (естественно) самую тяжёлую конструкцию, она проворачивается рычагом и бьёт шофёра Диму в челюсть (примерно 200 кг железа длиной 9 метров). Дима молча падает на пол и пять минут лежит, не в состоянии даже заорать. Звукорежиссёр увозит Диму в "скорую" выдёргивать покрошенные зубы. А мы дальше собираем втроём. Через пару часов Диму привозят назад, накачанного болеутоляющиим, потому что на охрану сцены ночью тоже нет денег (салют же! праздник же!) и он ещё и будет тут спать в машине. Охранять. И он помогает нам собирать сцену дальше, потому что праздник же. А в "скорой" он всё-таки доказал, что это не травма на рабочем месте по причине нарушения техники безопасности, а он сам виноват: потому что святое же дело, для ветеранов стараемся, зачем администрацию подставлять. Подумаешь - зубы.

Утром грузим туда же аппарат, потому что на погрузку порталов, пультов, столов, стульев и прочего барахла остаётся два человека, не считая меня, и я уже тоже не могу не встать, как дурак, и не поехать ворочать это дерьмо. Праздник же! Всенародный! Привозим. На поляне шляются человек шесть "главных инженеров", "ответственных за безопасность" и прочей накипи, все как один в светлых брюках и с георгиевскими ленточками. И тут же мне - "так, молодой человек, ты вот это давай-ка не сюда клади, а куда я скажу". Пришлось распрямиться, вытереть грязной майкой мокрый лоб и сказать, что я, во-первых, тут ни c кем на брудершафт не пил, а во-вторых, куда класть, гораздо лучше знаю сам. Когда выясняется, что я и правда лучше знаю, белоштанный решает по первому пункту тему не развивать и скоро куда-то уезжает.

Отдел культуры, готовивший в корчах и муках всё это дело (праздник!) три месяца, ЗАБЫВАЕТ передать звукорежиссёру райдер. То есть уже во время программы звукорежиссёр узнаёт, например, что у приехавшего диксиленда будет не акустическая программа на траве, а вполне себе бас-гитара и ударная установка, а городская музыкальная школа придумала изззюмительный сюрприз - программу на двенадцать дудок и три электрических гитары, которые надо озвучить с помощью сотового телефона, анального отверстия и такой-то матери, потому что больше ничего нет.

Андрюша справился, как всегда. Кто бы сомневался. Но это же не всё - праздник-то только начинался. Привезли ветеранов, посадили заботливо в десяти метрах от 7 киловатт звука (победа же!). Вышли на сцену ведущие с традиционными еретическими стихами по типу "О женщина, тебе пою я славу, в войну трудилась ты на славу". Спел (плохо) первый набор детей. Спел (ещё хуже) тонкоголосый мальчик в галстуке с российским триколором. Спели под "плюс" ещё какие-то дети, забывшие взять в руки микрофоны. Показали "театральную постановку", где высокий мужчина с волосами а-ля Джим Моррисон, одетый в чёрные джинсы и тельняшку, выдвинулся из общей массы "бойцов" и спел "Первым делом - самолёты", а "почтальонша", в небесно-голубой юбочке примерно по нижнюю кромку половых органов, радостно раздавала письма. Бойца Иванова, как выяснилось, убили, отчего ещё один в тельняшке взял гармонь и заиграл в акустике что-то тоскливо-протяжно-авангардное, и благодаря тому, что это было в акустике, с задней стороны поляны донеслась харрррошая, густая, праздничная умца-умца, которое тамошние шашлычные окормляли своих посетителей (не фонограммы же слушать, право слово).

Я был к тому моменту в состоянии, когда готов посылать кого угодно и куда угодно. Послал в шашлычную заместителя мэра по правовым вопросам, который её, слава богу, прекратил.

И тут, перед девочками с пупками (номер "Фортуна" в исполнении танцевального ансамбля "Настроение", рук. Ширшова И., который пламенный привет), очередная ДМШ "Рапсодия" выдала полный и безусловный хит сезона. Под звуки бравурного новорусского шансона (не марша, а именно новорусского шансона) на сцену вымаршировали два мальчика и девочка лет, я не шучу, максимум пяти каждый. Промаршировали к микрофонам. И под фонограмму, сделанную в худших традициях кабацкой песни, чужим женским голосом, на уровне редактирования частот стилизованным под детский (как в "Ну, погоди" зайца озвучивали), жахнули песню "Прадедушка". Дедушки кончились, добрались до прадедушек.

Нате вам целиком (праздник же, фига ли).

Я на свете недавно живу
И историю знаю по книжкам,
Но зато про большую войну
Я живые рассказы слышу.

Есть хороший один человек,
Он всегда говорит мне правду.
И в душе остаётся след, -
Остаётся со мной мой прадед!

Припев: Прадедушка, прадедушка, он всю прошёл войну,
От Волги и до самого Берлина.
Прадедушка, прадедушка, он защищал страну,
Он защищал жену свою и сына.

Прадедушка, прадедушка, он жизнью рисковал,
Чтоб опять запели в небе птицы,
И стало небо голубым, и смех не угасал,
И чтобы мне на белый свет родиться,
И чтобы мне на белый свет родиться!

Он так рано ушёл на войну,
Был как я он в военные годы,
Побывать довелось и в плену
И пройти сквозь огонь и воду.

Он защитником Родины стал,
Хоть совсем ещё был мальчишкой,
И победу завоевал
И с победою к дому вышел!

Припев

Я прадедушкой очень горжусь,
Мне пример его - в жизни подмога,
Но из сердца не выкинуть грусть -
Трудной стала его дорога.

У меня всё ещё впереди,
И свой путь выбирать мне надо.
Но хочу я его пройти,
Как по жизни прошёл мой прадед!

Нате вам ещё и видео, оно с другого концерта, правда, но зато РИТМ понятен, АРАНЖИРОВКА видна. То, как в припеве поётся слово "прадедушка", раз в жизни должен услышать каждый.



И я подумал - вот, по годам если, на сцене сейчас мог стоять вполне себе мой собственный сын, которому в его собственной ДМШ из лучших побуждений подобрали этакую, знаете, весёленькую детскую песню о войне (там ещё дальше будет в программе "война в стихах глазами детей", да). А среди ветеранов мог бы сидеть мой собственный дед и их, соответственно, "прадедушка", Аркадий Васильевич Льноградский. И даже если бы он заплакал (а обсуждающие песню утверждают, что прадедушки обычно плачут), то явно не от того, что проняло бы - а от того, что эти дурачки малолетние не понимают, о чём поют и как поют. А потом встал бы Аркадий Васильевич, подошёл бы ко мне, допустившему такой "праздник" папаше, и хряснул бы мне по морде, и был бы прав....

Заплакал в результате я. От унижения, злости и ощущения глобальной неправильности всего происходяшего. Ну, не заплакал, конечно. В зрелом возрасте я к слезам был настолько близок два раза - сегодня и когда отчим умер.

Там много чего ещё было. Руководитель борцовской школы художественно читал стихи, девки танцевали под "Раммштайн" и под песню Мэри Поппинс, а потом некие локальные умельцы порадовали песней про деревню Крюково, которую сделали такой, знаете ли... красивой рок-балладой. Со скрипочками, ровненько, барабанчики пристукивают, перкашн шуршит, где надо - небесные голоса подпевочку дают с синкопой. Красиво. Евровидение, мать его ети. И среди аудитории, отставив банки с пивом в сторону, закружились в счастливом танце, мечтательно улыбаясь, пьяненькие молодые девки в сувенирных пилотках, с вылезающей между трусами и джинсами задницами. А дети на сцене, глядя вперёд стеклянными глазами, открывали рты под фонограмму: "У деревню Крюково погибает взвод".

Праздник, хрена ли.

Там много чего было. Поскольку все были заняты, а окружающие поляну менты тоже, надо понимать, чувствовали причастность к "победе", мне пришлось и микрофоны детям потаскать, и стулья, и упившихся горожан оттаскивать от сцены и сдавать в отрезвительный автомобиль.

И "всероссийскую минуту молчания" я оценил, когда сидевшие перед сценой худо-бедно заткнулись, зато за несколькими десятками столов, расставленных вдоль шашлычных, народ сыто ржал, жрал, икал и рассказывал анекдоты про лошадиный хрен.

Я не дождался в конце концов ни салюта, ни обещанных двенадцати труб и трёх электрогитар. Ушёл. Невозможно. Совсем никак невозможно. Ветераны ушли гораздно раньше, впрочем. Может быть, и впрямь по состоянию здоровья. Но что-то мне подсказывает, что если бы кто-то перед ними просто извинился, ничего не объясняя - они бы поняли, о чём речь.

Я тоже не отделяю себя от своего народа, как и те, что "помнит" и "гордится". Но я себя не отделяю с другой стороны. Мне безумно жаль, что я только начал понимать, как к этому надо относиться, когда оба моих деда уже больше двадцати лет как в земле. Им я уже ничего сказать не успею. Возможно, такими темпами и чужим дедам и прадедам не успею.

Но одно я скажу точно: если после прошлого Девятого Мая, когда на Братских Могилах девки пели, что "в эту ночь не прогнала меня ты прочь", я только задумался, что надо сделать один раз свою собственную точку и сделать там всё ПРАВИЛЬНО, то теперь я уже не задумываюсь. Я сделаю. Из собственных, твою мать, средств. Без салюта и без "Прадедушки", гори его создатели синим пламенем. Найду двадцать артистов, у которых в голове мозги, а не моча. И, может быть, хоть один ветеран увидит вместо этого ублюдочного позора и цирка на тему "деффки, надевайте гимнастёрки поверх стрингов, будем санитарок изображать" просто воссоздание того времени, когда у них ещё всё было хорошо. Когда ещё никакой "победы" и никакого "праздника" не было. Был мир. Играли в парках хорошие эстрадные песни. Строили в Москве метро. Слушали радиопередачи. Ходили в платьях и брюках. И всё было впереди, как им казалось.

Не буду я больше ничего говорить про Девятое Мая никогда. Но и не сказать уже не мог.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив