возвращался с работы в

возвращался с работы в полупустом троллейбусе; был вечер, я сидел у окна и смотрел в нетбуке начало седьмого сезона "Как я встретил вашу маму", когда кто-то тронул меня сзади за плечо.
    Я оглянулся - на меня смотрела какая-то незнакомая тётка в комбинезоне и что-то мне говорила.
    - Что, простите? - снял я наушники.
    - Я говорю "вы не могли бы подтолкнуть?" - повторила тётка начатую ранее фразу.
    - Кого? - напрягся я.
    Тётка ткнула пальцем себе под ноги и просто ответила:
    - Троллейбус.

    Когда поздним вечером в полупустом транспорте незнакомая тётка просит выйти и подтолкнуть ей троллейбус, не спешите сразу соглашаться. Надо кокетливо поломаться, чем вы сразу завоюете авторитет в глазах просящей. Я взглянул в окно - мы стояли на какой-то обочине, мимо проносились машины, дверь в кабину водителя была открыта, а тётка в комбинезоне, явно тот самый водитель, указывала в открытую заднюю дверь.
    - Подтолкнуть троллейбус? - переспросил я.
    - Ага.
    - Кто - я? - засомневался я.
    - Ну да, - нетерпеливо согласилась тётка. - Толкайте, а я пока буду выруливать.
    Я огляделся по сторонам. Я был маленький, как котёнок, а троллейбус был огромный, как троллейбус. При желании в такую многотонную махину запросто влезло бы сто пятьдесят меня, подумал я, и даже осталось бы место для одного, который играл бы на гармошке. Оптимизму тётки можно было бы смело ставить памятник без лишних переговоров.
    - Мне кажется, вы меня переоцениваете, - с сомнением протянул я, но она уже ушла выруливать в кабину водителя.

    Морозный воздух дунул в лицо, когда я вышел из дверей и обошёл махину сзади. Рога у троллейбуса безвольно поникли, словно убитые в сражении. Врождённая смекалка (и не вижу ничего смешного!) подсказывала, что тётенька-водитель ошиблась поворотом и попыталась свернуть на улицу, где отсутствовали троллейбусные провода, что и стало причиной аварии. К сожалению, линия проводов была слишком далеко, рогами не дотянуться, а значит надо было вытолкать троллейбус на правильный фарватер. Кроме меня, бойкая тётка уговорила толкать троллейбус ещё двух каких-то щуплых найденных в пустом салоне мужиков; они стояли в сторонке и задумчиво скребли в затылках, словно сомневаясь в нашей толкательной мощи.
    - Чё приуныли? А ну, навались! - гаркнул я.
    И мы стали толкать троллейбус.

    Через много лет, когда я буду сидеть в тапочках у камина и рассказывать внукам эту историю, я, конечно, привру, что мы втроём проявили чудеса стойкости и упорства; гнулись, но не ломались, и дотолкали-таки эту громадину до середины дороги. Но на деле редкие водители, проезжавшие мимо в этот поздний час, не без смеха могли наблюдать, как какие-то три идиота, которые почему-то решили, что вобще могут сдвинуть с места многотонный двадцатиметровый агрегат, тужась и пыхтя, упирались неумными лбами в задницу троллейбуса. Некоторые останавливались в сторонке, чтобы насладиться зрелищем в спокойной обстановке, и я прямо видел уже ролики на ютубе с заголовками "Идиоты толкают троллейбус! Мегаржач!!!" Где-то в кабине водителя, стараясь не запалиться, закатывалась от смеха тётка-водитель. Даже снежинки застыли в воздухе, наблюдая это торжество самонадеянности и тугодумия.

    Кажется, из нас троих я первый сообразил, что ничего у нас не выйдет. Главным образом потому, что за всё время наших попыток проклятый троллейбус не сдвинулся ни на сантиметр. Оставалось только одно. Я быстренько выпрямился, сделал шаг назад и сказал:
    - Вы чо, мужики, решили троллейбус с места сдвинуть? С ума чтоль сошли?


    P.S. К счастью, через пять минут нас догнал другой троллейбус, его водитель быстренько снарядил нам в помощь мужскую часть своих пассажиров, которая отличалась числом и плечистостью, и дружным составом из десяти человек мы-таки дотолкали этот локомотив до той части дороги, где его рога уже доставали до линии троллейбусных проводов.

    Никогда заранее не знаешь, браццы, какие испытания подстерегают при обычной поездке вечером с работы.