- Холодно, просто околеваю, дед!

l_eriksson — 19.09.2011


- Тепло ли тебе, девица?
- Тепло дедушка, тепло Морозушка…
Голосок сладенький, реснички в инее. Помните такую Настеньку из фильма?
Образцовая девочка. Всем девочкам пример. Или вы так не считаете?

Жила-была девочка, допустим, Настенька, смотрела поучительный фильм и чувствовала, что далеко ей до идеала.
Она честно пыталась, как та Настенька, все лишения безгласно терпеть и говорить сладеньким голосочком, всем улыбаться и помогать. Каждая попытка «быть хорошей» имела одинаковый финал. Сначала к ней проникались симпатией. Потом к ней тянулись за решением своих проблем. Потом садились на шею. Потом забывали о том, что там сидят, да и о ней – пустила на шею, значит, так и надо. Потом еще и погоняли в придачу, – «цигель-цигель, ай-люлю!» – впрочем, это уже из другого бессмертного фильма.
Настенька продолжала сладенько улыбаться и покорно склонять головушку в платочке, надеясь, что скоро ей воздастся сундуками добра и ясноглазым добрым молодцем.

Но доброму молодцу ее было не разглядеть – с ее же шеи видно ее было плохо, а сладенький голосок, уговаривающий не беспокоиться о ней, сливался со звуками природы.

Но все в жизни имеет конец. Кончалось и терпение Настенькино. Периодически, раз в несколько лет случалась революция в масштабах одной шеи. С дикими воплями, в самых резких и нелицеприятных выражениях Настенька изъявляла протест против всеобщей черствости и бесчеловечной эксплуатации, резко нагибалась, ссыпая со своей шеи всех, кто там сидел – куда ни попадя: в крапиву, в болото, в степь широкую, в ночь морозную. Падая оттуда, многие ушибались, а так как не были предупреждены о часе «Х», и вопили в гневе и возмущении о несправедливости, жестокости и черствости.
Не удовольствовавшись видом простого падения со своей шеи, Настенька хватала первое, что под руку попадется – веник, валяный сапог, штакетину – и начинала преследовать упавших, продолжая изрыгать на них хулу предивно ядовитую.

Все некоторое время пребывали в шоке, а потом начинали обсуждать – сколь ужасна и вероломна Настасья, и какая она редиска, нехороший человек.
Растратив праведный пыл, изругав и испинав всех, а потом искренне простив, Настенька приходила в себя и с ужасом обнаруживала, что ее репутация ныне – много хуже, чем у тех, кто никогда и никого на свою шею не сажал, сладенько никому не улыбался и тиранить себя не позволял ни минуты. Узнавала она, что добры молодцы считают ее истеричкой невесть чего хотящей, зайчики-белочки, которые по полцентнера морковок-орехов сожрали с ее ладони, бегают по лесу и жалуются на нее, дескать, злая какая девка, ни стыда не совести!

Горько плакала Настенька, каялась и обещала исправиться! И вновь становилась тихой и покорной, вновь уверяла сладеньким голосочком, что ей ничего не надо.
Постепенно ее шею вновь начинали обживать, и вести себя там все непринужденнее.

До следующей революции. И конца этой истории не предвидится, у нас Настенек много, каждая вторая, да и страна у нас в целом вполне себе Настенька, терпит и ждет воздаяния от Деда Мороза.
Лучше бы она была более естественной и правдивой, эта Настенька, и объяснила, дескать, поморозня, дед, дубак, дед, колотун, холодильник, сил нет, и вообще – сколько можно издеваться! Дед бы понял, скорее всего. Хоть не с первого раза, но понял бы, и поопасался бы продолжать морозить девку. И срочно выдал обратно сундуки с добром («дан за двэнадцат лэт», впрочем, это опять другая сказка).

Правду, Настенька, не ври больше, все целее будут!

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив