it_is_too_much — 04.03.2010 "В этот день ничто не предвещало беды. Стояла пятница, 13-е".
Вчера я решила посетить мероприятие "Свободный микрофон". В анонсе было сказано, что публика будет "более демократичная", чем, скажем, на ТХТ. Так оно и оказалось, организаторы как в лужу смотрели.
Заваливаюсь в "Дебют", вся такая милая, веселая, нарядненькая и, главное, абсолютно счастливая. Иду к Слонику, который, собственно, меня и позвал, Слон вручает мне бутылку вина, а бокалов нет, но пофиг, я могу и из горлышка, настоящую леди ничем не испортишь. По дороге вижу Аню Ананьину. Она то пишет про меня гадости, то такая милая и любезная - странная девушка, ну да что, кто не странный. В этот раз Ананьина была любезна: "Ой, привет! Кагдила" и т.д. Ну, думаю, ладно.
Сзади меня окликает Федя Медведев. "Ты почему не здороваешься?" Я смотрю на него удивленно. Что ему надо? Этот тип поливает меня грязью в жж, какого хрена? Я молчу. Он разоряется дальше. "Надо здороваться с людьми, которых ты знаешь, или у тебя есть другое мнение?" Я вглядываюсь в лицо Феди. У него истеричный голос, он, кажется, на взводе. У него светлая радужка, и он так пучит глаза, что они белы. Веко правого глаза у него какое-то воспаленное - белый глаз в тонком красном ободке слизистой, сюрреалистическая картина, персонаж из фильма "Дом тысячи трупов". Псих, думаю я. Он психически болен. С ним не все в порядке. Мне хочется сказать, что "здравствуйте" - это пожелание здоровья, а мне наплевать на его здоровье, но я отвечаю суше и деловитее: "Я не здороваюсь с людьми, которые пишут про меня гадости".
Слон выступил первым, а за ним пошел какой-то занудный бородатый мужик в очках. Пел про какую-то блядь. Типа, чтобы она ему дала. Я поделилась со Слоном мыслью, что вот таким типам как раз бляди и не дают. Даже за деньги. Потому что обсос, а они обсосов таких презирают. Потом вышала тощая заморенная сотрудница портала Вебург, мне казалось, швы ее черного платья из плотной ткани жестче и прочнее, чем ее кости. И еще мне казалось, что ее бусы из ужасно крупных поддельных жемчужин передавливают ей шею. Девушка читала что-то уж слишком приличное. У нее были такие характерные интонации, когда девушка считает, что она эффектна и производит впечатление. Слон сказал, что ему надоело, и ушел. Я осталась, потому что хотела послушать Собакаенота.
В баре можно было обменять билет на напиток. Ни пива, ни вина я совсем не хотела, а захотела кофе. На билет выдавали почему-то не одну, а две порции кофе. Тут же вертелась Аня Ананьина, которая радостно и бодро пригласила меня сесть за ее стол (а в кафе набилось дополна народу, и у меня сидячего места не было). Я подумала - ну как хорошо, можно будет с комфортом выпить обе порции. Пока мне готовили эспрессо, Ананьина ушла к столу и я в толпе ее потеряла. Думаю, блин-блин-блин. И куда я теперь с двумя чашками в руках? Я ж не жонглер! Попросила двух пареньков подержать мои напитки, а сами набрала Ананьину. Она: "Я сижу там-то там-то, только, знаешь, я не виновата, но тут ко мне за стол подсела Сорока... Вооот... не знаю...". Я говорю - ну пофиг, я кофе и поблизости от Сороки выпью, у меня две чашки в руках, мне деваться некуда. Пришла, села. Тут же сожитель Сороки, Федя Медведев, округлил свои белые глаза в красной каемке: "Тебя кто сюда звал?!" Такой угрожающий, шо капец. А мне есть, что сказать, и притом чистая правда: "Вот, Аня Ананьина!" А Ананьина мнется. Федя истеричным голосом: "Убирайся вон!" Я: "Не ты меня сюда звал, не тебе и выгонять". Аня Ананьина среагировала замечательно, я считаю: "Ой, я лучше пойду! Мне домой пора!" Сорока в этот момент выливает на меня бокал пива. Ананьина даже не колеблется, ничего ей не говорит, встает и уходит. Я вспоминаю, как плачущая, обиженная на мать, Аня Ананьина пару раз восклицала: "Маша, удочерииии меня!" Это так смешно вспоминать сейчас.
Я чувствую, что вся ткань моего платья мокрая, в голову приходят истории про политиков и сок, и другие напитки, думаю, капец, вот какого высоченного уровня я достигла. Еще у меня мелькает мысль, что от пива хорошо растут волосы, и мне становится смешно-смешно. Я говорю: "Ну вот теперь-то я могу спокойно допить кофе", и пью кофе, и капли стекают с моих волос, и мне весело, потому что это один-в-один, как в гайритчиевском "Шерлок Холмсе". Я открываю сумку. Сорока, истерично: "Что, ты пистолет оттуда достанешь?" Я достаю телефон и звоню Слону, чтобы он меня встретил у входа и забрал. Жду Слона и допиваю вторую чашку. Сорока еще до звонка куда-то съябывается. После кофе я иду в гардероб. Сороки нет, но за соседним столом сидит Федя. Правильно, за этим сидеть уже невозможно, он залит. Я подхожу к Феде и резко бью его по лицу. Где-то по области глаз и носа. Даже два раза. Стараюсь, чтобы болезненно и сильно. Он меня пивом не поливал, но он вел себя как подпиздыш, и он должен нести ответ за действия своей бабы. Федя подскакивает, его трясет, у него дергаются руки. Я знаю, что Федя - недостойный мужчина, я знаю, что он вполне может ударить женщину, но мне безразлично. Вот этого глистика-горлума я вполне могу отлупить, я уверена (Я даже в глубине души уверена, что Сорока в истерических приступах его лупцует, как бывшего сожителя - Курилова, так что ему не привыкать). Я разворачиваюсь и иду в гардероб.
Следом за мной плетется странное существо, еврейчик из компании Сороки и Феди. Когда-то он писал, что я ему нравлюсь, что я сексуальна. Он вызывает у меня омерзение. Не столько его внешность, сколько его внутренний мир. У меня сегодня какие-то сюрреалистические киновидения. Ему тяжело карабкаться по лестнице, он такой странный, слабый, нездоровый, мне кажется, что это жуткая человекожаба из финала фильма Тода Браунгинга "Уродцы" (посмотрите при случае, сильное впечатление). Я думаю - ну зачем он идет за мной? Неужели попытается как-то успокоить, выскажет слова утешения? Факты про него как про личность мелькают у меня в голове, словно странички какого-то каталога. Однажды он "не донес" и кончил девушке прямо на бедра. И потом спросил: "Тебе понравилось?" Однажды он пригласил девушку в кафе и не заплатил за себя. Он занижает свой реальный возраст, когда знакомится с девушками. Лет на шесть. А то, что седина и морщины - это плевать. В еврейском лагере в молодые годы он гордился своей высокосортной еврейскостью. А однолагерники его прозвали "Гюльчатай, прикрой личико!" Он доплетается до меня. Тяжело дышит: путь по лестнице так труден для этого изможденного существа. "Я хочу сказать, что вы обе виноваты..." - тяжело дышит. "Вам надо это прекращать, помириться..." Вот тут я готова заплакать. От омерзения. Оттого, что мне нечего сказать этой человекожабе. Нечего сказать такого, чтобы он понял. Нет таких слов.
- Ты зачем сюда пришел? Почему ты МНЕ это говоришь?
- Федя - мой друг...
- Ну так иди сейчас к Феде и говори с ним. А не со мной. Мне-противно-тебя-видеть.
Девушки, стоящие в гардеробе, с любопытством смотрят на странного морщинистого еврейчика. На меня, наверное, тоже. Не каждый день видишь девушку в пиве.
Я выхожу из кафе. На крыльце стоит Слон. Что-то говорит о том, что месть надо подавать холодной.
Позже вечером я отойду от стресса, заберусь в душ, закутаюсь в огромное махровое полотенце, которое по габаритам может заменить простыню, и все будет практически замечательно.
...Сорока напоминает мне бешеную тварь, бродячую агрессивную собаку. Когда такие ходят по городу, люди вызывают сотрудников "Спецавтобазы", и этих собак отстреливают. Я думаю, Сороке тоже нужна своя "Спецавтобаза".

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив