Идеологическое обоснование Австралии

kozenko — 28.04.2010 Это мой текст в саратовский журнал "Дирижабль":

У меня есть возможность уехать в Австралию на год. Возможность настолько теоретическая, что пока можно не отвлекаться на судорожный сбор документов, заверения в лояльности родине с одновременными лихорадочными занятиями у репетитора по английскому языку. Можно сесть и спокойно подумать – а оно мне надо.

Карьере эта поездка вроде бы не угрожает. Если бы я был чиновником или менеджером, то строчка в резюме «год хреном груши околачивал на краю земли» могла бы смутить потенциального работодателя. Но журналистика в этом отношении куда проще. О! Да он такой же чокнутый. Давайте его возьмем. Такой вариант мне представляется более вероятным.

И, кстати, именно журналистика является основным побудительным мотивом для отъезда. Я работаю уже 14 лет, не умею делать ничего другого, и очень от этого устал. Специфика профессии в том, что твоя голова полна избыточных знаний из самых разных областей. Работая, я конвертирую эти знания в написание текстов. Но стоит только выйти на свежий воздух, и голова взрывается. Я зачем-то знаю, что РФ на 153-м месте в мире в рейтинге свободы слова, а год назад была на 141-м. Я знаю, что президент Дмитрий Медведев был крайне удивлен, что перелет из Москвы в Вашингтон, оказывается, короче, чем перелет из Вашингтона в Буэнос-Айрес. И это я не от кого-нибудь слышал, а от первого замглавы администрации президента Владислава Суркова. Я знаю, что АФК «Система» увеличила долю в «Скай Линке» до 100%, а Украина не хочет в ОДКБ. Теперь вы это тоже знаете, и вам как-то придется с этим жить.

Однажды поехали мы с друзьями к другим нашим друзьям на дачу. В одном такси оказались трое журналистов, девушка не из нашей профессии и водитель. Ехать было долго, километров 70, а тогда Юнус-Бек Евкуров только стал президентом Ингушетии. И вот мы разговорились: а куда теперь Зязиков, а вот если Руслан Аушев, хотя еще и Макшарип Аушев, не говоря уж о Евлоеве... Первой уснула девушка-не журналист. Вторым на скорости за 100 км/ч пытался уснуть таксист, и уже начал клевать носом в руль. Если бы мы его вовремя не пнули, это был бы один из самых печальных финалов дискуссии о Кавказе.

От информационного поля не спрячешься. Но отдохнуть от него хочется. В той же Австралии есть наши соотечественники с видом на жительство, работой и без желания даже просто приезжать в Россию. Но день они начинают с ленты новостей на «Газете.ру», и это уже пожизненное. Обманываю себя, что сам таким не буду.
***
Сама мысль о том, что Владимир Путин может стать президентом еще на шесть, а то и на двенадцать лет, вызывает у меня инстинктивное желание строить баррикаду. И именно поэтому хочется уехать, не говоря ни слова о политике. Сейчас не 70-е годы, граница не на замке, а я не сижу без работы, потому что диссидент. Бежать объективно не от чего. Да и на диссидента я объективно не тяну.

Хочется уехать, потому что Москва за пять лет так и не стала городом, где я хочу прожить всю жизнь. Потому что мне не нравится паркет в съемной квартире. Мне не нравится, что Никита Михалков снимает трэш и ездит на машине с мигалкой. Мне не нравится, что митинг прокремлевской молодежи памяти жертв терактов в метро охраняют люди из профашистской группировки, которая сама была напрямую причастна к другому теракту – взрыву на Черкизовском рынке. Да, теракты – это тоже не веский аргумент в пользу родины. Но то, что силовики делают на Северном Кавказе... Мы опять про политику. О`кей, не будем. Мне не нравится, что рядом с моей станицей метро продают надгробия. Будем считать это основной причиной.
***
Если Россия является демонизируемой страной, то Австралия, напротив, едва ли не самой идеализируемой. Она так далеко, что кажется сказкой. Немногочисленные сообщения и фотографии оттуда лишь усиливают это впечатление. Даже новость об убитом в тюрьме Мельбурна бандите была подана так, что хоть сериал снимай, полный драмы и романтики.

На месте, надо сказать, ощущение идеальности всего происходящего не отпускает. А временами и усиливается. Плывем на пароме по заливу Sydney Harbour. Рыжеволосые подростки смеются над одноклассницами. Отцы семейств, присматривая за чадами, обсуждают прошедший накануне полуфинал футбольной Лиги чемпионов. И все такие доброжелательные, расслабленные, улыбчивые. По берегам - дома чуть ли не у самой воды. Солнце и небо нереально глубокого оттенка.

У нас же сам факт появления на улице отца, гуляющего с ребенком, является сенсацией. Недавно друг привел свою дочь в школу устраивать. Там ему сказали, что возьмут только за то, что он – второй в истории школы папа, пришедший с ребенком. Первым был Михаил Ходорковский. Остальных детей приводили матери. Про доброжелательность и улыбчивость наших людей я просто ничего не хочу говорить.
***
Иногда австралийская идеальность сбоит, но по мелочам. Мы гуляем прошлой весной с моей девушкой по Голд Косту, она горячо убеждает меня, что в Австралии совсем нет культа огромных машин. Здесь совсем не как в Москве, где размер автомобиля обратно пропорционален величине полового органа его владельца. Здесь на джипах ездят только фермеры! И ровно в этот момент мимо нас проезжает огромный черный «Хаммер», да еще и раскрашенный во что-то розово-голубое. Я предположил, что это автомобиль местной поп-звезды.

Предполагать, что «Хаммер» может принадлежать сыну губернатора или даже прокурора штата Квинсленд, я не стал. Зачем сказку-то портить.
***
Расположение Австралии относительно России – это ее минус и плюс одновременно. Минус в том, что это – не Европа, где сел на самолет, слетал на выходные в Москву, да еще и в родной город наведался. В Австралии самого понятия «слетать на выходные» не существует просто потому, что эти дни ты только в один конец лететь будешь. И эта оторванность меня пугает, очень пугает. И даже сейчас, сидя в Москве, я бросаю этот текст и звоню маме, чтобы узнать, как она себя чувствует.

Но в этой оторванности от мира есть и что-то хорошее. Здесь о начале ядерной войны-то все будут знать последними, не говоря уж о каких-то менее глобальных событиях. А если будут бомбить, то так, без фанатизма. Пара бомб по остаточному принципу. Потому что решительно не за что.

И я буду каждый день чувствовать, что я действительно, по-настоящему далеко от всего того, что здесь меня раздражало, выбивало из колеи и вызывало презрение.
***
На дауншифтинг, к сожалению, не заработал. Поэтому работу придется искать, и это будет трудно с моим троечным английским. Можно устроиться в русскоязычную газету, их там несколько. Я читал эти газеты и плакал. Поймите меня правильно: я очень критично отношусь к своим журналистским способностям и почти каждому своему тексту. Но если меня туда возьмут, это будет крупнейший кадровый успех за всю историю существования этих газет. Прочитал репортаж о встрече русскоязычной общины в Брисбене: «Просторный зал университетского театра Shontell был полон. Русский и английский сливаются в один язык шумной толпы празднично одетых брисбенцев». Да, бейбиз, да! Это был бы идеальный вариант трудоустройства, если бы не...

- Это господин Довлатов, - подсказал тот, - из Ленинграда. Мы писали о его аресте.
- Помню, помню, - скорбно выговорил редактор, - помню. Отлично помню... Еще один безымянный узник ГУЛАГа... (Он так и сказал про меня - безымянный!) Еще одно жертвоприношение коммунистическому Молоху. Еще один свидетель кровавой агонии большевизма. Потом с еще большим трагизмом редактор добавил: «И все же не падайте духом! Религиозное возрождение ширится! Волна протестов нарастает! Советская идеология мертва! Тоталитаризм обречен!..

Этот текст был издан 25 лет назад. Не уверен, что с тех пор многое изменилось.

Но вообще, у меня есть мечта. Хочу устроиться продавцом в музыкальный магазин. Расставить все диски, DVD и журналы так, как мне этого хочется. И проповедовать аборигенам, что кроме AC/DC и INXS в мире есть еще столько прекрасной музыки…
***
Еще несколько месяцев назад, когда вариант уехать только-только начал возникать, я позвонил папе, которого считаю одним из самых разумных людей на этой земле.
- Послушай, отец, - сказал я. – У меня есть возможность все бросить и уехать на год в Австралию. Подчеркиваю: все бросить. Если ты скажешь, что я сумасшедший, то я не обижусь, потому что за свою нормальность сейчас и сам не поручусь. Что ты думаешь по этому поводу?
- Знаешь, - сказал мой мудрый папа после паузы. – Свои минусы в этом есть, и они очевидны. Но в то же время представь: вот сейчас у тебя там нацболы, нашисты, националисты, правозащитники, «Единая Россия», дедлайны, опять дедлайны. А там ты приходишь домой в шесть часов вечера, открываешь окно, а из окна видно океан. Я не знаю, уедешь ты или нет. Но у человека должна быть мечта, без нее не интересно.

Я повесил трубку, улыбаясь до ушей.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив