О польско-русском

o_proskurin — 12.04.2010 Вчера banshur69 задал вопрос про польские ассоциации. Ответы любопытные. Заметил: чем старше отвечающие, тем ассоциаций больше. И это, наверное, неслучайно.

Известно, что Польша занимала совершенно особое место в культуре шестидесятничества. Сам я к поколению шестидесятников уже не принадлежал. Но кое-что от былой полонофилии сохранялось и в «эпоху застоя» (т. е. в 70-е годы). На первом курсе я даже пытался самостоятельно учить польский, чтобы читать в оригинале польских поэтов.

Это не было влиянием «либерально-западнической среды» (у меня до определенного времени такой и не было); это было в некотором смысле влияние атмосферы. «Польское», как это ни странно, живо присутствовало в повседневном советском быту. В киосках продавалась польская пресса, которая пользовалась успехом даже у тех, кто в состоянии был разве что различить корни некоторых славянских слов. Из журнала «Панорама» черпались сведения о новинках западной музыки, из журнала «Кобета и жиче» (в обиходе – попросту «Кобета») - о западных модах и вообще о «стиле жизни». Юмористический журнал «Шпильки» (с чрезвычайно смелыми на советский вкус текстами и картинками) был источником живой радости: унылый Крокодил и рядом не лежал... Повсюду звучали польские песенки. Бешеным успехом пользовалась юмористическая телевизионная программа «Кабачок Тринадцать стульев» , благодаря которой польский (или «как бы польский») юмор был известен во всех слоях общества... Эстетствующий директор нашей школы водил старшеклассников на «Все на продажу» Вайды – с последующим обсуждением (кажется, это был уже повторный показ – дело происходило ближе к середине 70-х)... Безо всякого директора мы бегали смотреть «Анатомию любви» Залуского – и испытывали жгучее разочарование (в ходу была шутка: «Ни любви, ни анатомии». Впрочем, какие-то куски этого фильма, не виденного с той поры ни разу, я помню по сей день). А фильмы вроде «Пана Володыевского» (очень способствовавшие закреплению героико-романтического имиджа Польши!) были, я бы сказал, национальными подростковыми блокбастерами. Ну и, понятно, литература... В 70-е выходила такая книжная серия – «Библиотека польской литературы». Я старался покупать из нее почти все («совсем все» не получалось: для порядка в этой серии выпускались и классики польского социалистического реализма) и совершенно влюбился в польскую словесность, особенно в поэзию. «Старое» (Мицкевича, Словацкого, Норвида) покупал в букинистических магазинах...

Все резко изменилось в 1980-1981 гг. (как раз начало моих аспирантских лет), после забастовок, «Солидарности» и введения в Польше военного положения.

Помню разговор в начале 1980-х с редактором издательства МГУ, покойным Михаилом Израилевичем Шлаиным. Издательство только что выпустило два тома «Мемуаров декабристов» (соответственно, Южного и Северного обществ). Я начал было хвалить – он горестно махнул рукой.

- Что вы! Этим изданием невозможно пользоваться. Там вымарано всё о поляках. ВСЁ! Вот, скажем, было написано: «Встретили по дороге из рудника двух ссыльных поляков и Одоевского». Напечатано: «Встретили по дороге из рудника Одоевского»…

И такие вымарки не были единичными курьезами. Любые упоминания польского «национально-освободительного движения» (и подавления его) в ту пору исключались отовсюду. Совершенно не имело значения, как эти события подавались и интерпретировались. Скажем, в 1984 вышел том «Литературной критики» Н. Страхова. (Тогда это было – событие! Страхов при советской власти никогда не издавался). Из страховских статей оказались удалены все саркастические выпады против Добролюбова и Чернышевского (ну, это понятно – святое!) и все упоминания поляков. Страхов, естественно, был настроен антипольски, но и осуждения в данный исторический момент не годились. Требовалось – молчание... В том же году в «Библиотеке поэта» вышли стихотворения Дениса Давыдова под редакцией В. Вацуро (книжка сейчас передо мной). В преамбуле к примечаниям там сказано: «Настоящее издание стихотворений Д. Не является полным: в него не вошли эпиграмма № 59 по Изд. 1933... и памфлет «Голодный пес». Излишне говорить, что и эпиграмма, и памфлет были написаны в связи с польским восстанием 1830 – 1831 г. О самом восстании и об участии Дениса Давыдова в его подавлении тоже можно было сказать только перифрастически: «В 1831 году он... добивается командования отдельным отрядом в кампании 1830 – 1831 годов и участвует в нескольких упорных сражениях»...

Если такая бдительность проявлялась по отношению к авторам классическим, да еще времен давно минувших, то нетрудно догадаться, что происходило со временами не столь отдаленными, тем более – нынешними!.. Да тут каждая строка – потенциальный намек и опасная аллюзия!.. И из издательских планов косяками полетели книги польских авторов – и тех, которые оказались коварными гадами-оппозиционерами, и тех, кто пока держался, но выглядел сомнительно, и просто так, на всякий случай… Из киосков исчезла польская периодика, из проката – польские фильмы, с эстрадных подмостков – польские песенки. В 1981 году был закрыт Кабачок 13 стульев... У поколения, родившегося в конце 60-х - в 70-х, в повседневной культурной практике Польши уже не было.

Положение менялось очень медленно. Только в 1985 году (уже при Горбачеве!) на экранах появились сначала «Ва-банк», а потом «Сексмиссия», под цензурным названием «Новые амазонки». (Для тех, чья юность пришлась на 80-е, Махульский, кажется, так и остался любимым польским режиссером. А поляки видятся симпатичными жуликами и бонвиванами.) Несмотря на свежий ветер перемен (хотя еще и весьма-весьма слабый) в фильме были сделаны купюры. О них почему-то все знали. И все были уверены, что исключения коснулись «эротических сцен». А на самом деле, как потом выяснилось, вырезана была сцена «контркультурного подполья» и «мятежа»!..

Когда начались Перестройка и Гласность, было уже не до Польши – точнее сказать, на закате советской жизни Польша присутствовала как часть политического, а не культурного пейзажа... Потом, конечно, настали новые времена. Стали появляться и переводы польских авторов, и польские фильмы – но изменился контекст. Потребителями этой продукции были в основном люди сравнительно старших поколений, а из молодежи – очень тонкий слой ценителей. Полонофильство стало скорее исключением, чем правилом.

Так вот, мне кажется, что короткий период позднесоветской истории оказал большое влияние на последующие десятилетия. Произведенное в 80-е годы выветривание «польского духа» из советского культурного воздуха в немалой степени подготовило почву для той полонофобии, которая расцвела у нас в период «вставания с колен» и которая испускает нынче на весь мир столь мощные ароматы. Произошел разрыв традиции. Для наиболее активных поколений нынешней России Польша изначально была чужой. А от «чужого» до «врага» – один шаг. Особенно у нас.


Хотелось бы спросить моих младших френдов: а с чем ассоциируется Польша у вас?.. Любите ли вы что-нибудь из «польского»?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив