СТРЕПЕТОВА: ИЛЬЯ РЕПИН VS НИКОЛАЙ ЯРОШЕНКО

nikonova_alina — 23.09.2025

          Первая половина 1880-х годов считается наиболее плодотворным периодом в творческой жизни знаменитой русской актрисы Пелагеи (Полины) Стрепетовой. И именно в эти годы ее написали двое выдающихся русских портретистов: Илья Репин и Николай Ярошенко. Оба портрета относятся к наиболее значительным произведениям, созданным в этом жанре в соответствующую эпоху. Но какими же они оказались разными! Словно художники создали образы двух совершенно разных женщин.

        Но с начала пара слов о главной героине этой истории. Вероятнее всего Пелагея Стрепетова родилась в Нижнем Новгороде 4 октября 1850 года. Вероятно, но не точно, потому что она была подкидышем. Младенца женского пола нескольких часов (или дней) от роду нашел возле двери всего дома театральный парикмахер Антип Стрепетов. Может, это была случайность, может, и нет, но Антип Григорьевич удочерил девочку, и таким образом самой судьбой или провидением было суждено, чтобы она вошла в театральный мир буквально с момент своего появления на свет.

     Новорожденная сильно пострадала от переохлаждения, но ее удалось спасти и выходить, хотя впоследствии онп всю жизнь страдала от сильных простуд, а также была «болезненная, бедная физическими силами, неправильно сложенная».

        Ее приемная мать Елизавета Ивановна Стрепетова (урожденная Кочетова) была потомственной актрисой, и она сама, и все ее братья и сестры выступали на сцене крепостного театра Дмитрия Шепелева (Шепелевы владели металлургическими заводами в Выксе Нижегородской губернии), в имении которого отец Елизаветы, Иван Кочетов был управляющим.

         Елизавета Стрепетова обладала прекрасным сопрано и в основном выступала в оперных спектаклях.

         Маленькая Пелагея, воспитывавшаяся в таком творческом окружении, еще в детстве тоже решила стать актрисой. Но на нее самое сильное впечатление выступление гастролирующей в Нижнем Новгороде московской звезды драматической актрисы Любови Косицкой. Именно она для юной Стрепетовой настоящим эталоном и в стиле актерской игры и в выборе тематики выступлений, поскольку именно Косицкая считается в тусском театре создательницей «традиции сочувственного, поэтичного изображения русской женщины, мечтающей и любящей, страдающей, а также отстаивающей свою любовь».

        Пелагея (а, вернее тогда уже Полина) Стрепетова дебютировала в 1865 году в Рыбинске, а потом в лучших традициях отечественных актеров 19 века она начала переезжать из города в город, от одного ангажемента к другому, пока не оказалась в 1876 году в Александринском театре в Петербурге, где стала всеми признанной звездой, чья слава явно превзошла славу кумира ее детства Любови Косицкой.

        Личная жизнь у Стрепетовой была также по актерски бурной. В театре Саратова она встретилась со своим первым (гражданским) мужем — актёром Михаилом Стрельским. Их семейную жизнь вряд дли можно назвать гармоничной, поскольку он постоянно изменял Полине, и, более того, имел еще и законную супругу, которая (вроде бы) жила за границей. Выяснения отношений у Стрельского и Стрепетовой постоянно сопровождались бурными ссорами и нервными срывами обоих, о чем в театре, естественно, знали все. Но в то время Полина не могла расстаться с любовником, поскольку ждала ребёнка и на собственный ангажемент рассчитывать не могла. В итоге некоторое время ей пришлось сопровождать Стрельского в качестве его гражданской жены.

       Но потом все как-то уладилось, и с 1871 года, со времени ее первого триумфального сезона в Казани, она уже жила самостоятельно.

       Официально замуж Полина Стрепетова вышла в 1891 году за 28-летнего ревизора железнодорожного департамента Александра Дмитриевича Погодина. По воспоминаниям современников у них были очень странные отношения, молодой муж ревновал ее не только к ее бывшим возлюбленным, но к поклонникам творчества, да и вообще к театру в целом. Зимой 1893 года Погодин застрелился, а его влиятельный дядя сенатор Тертий Филиппов приложил все усилия, чтобы эта трагедия не стала достоянием вездесущих журналистов. 

        Последние годы жизни Стрепетова провела в Санкт-Петербурге. В 1895—1896 она еще играла в Малом (Суворинском) театре и писала воспоминания, правда закончить их не успела. Она умерла в возрасте 53 лет от тяжелой болезни.

       Итак, Репин и Ярошенко пишут Стрепетову примерно в одно и  то же время: Репин – в 1881 и 1882 году (ей 31 и 32 года), Ярошенко – в 1884-м (ей, соответственно, 34). Первый портрет Репина представляет Стрепетову в роли Елизаветы в пьесе А.Писемского «Горькая судьбина». Это довольно типичный портрет актрисы в роли, даже, скорее героини пьесы, а не актрисы. Так что гораздо более интересен второй вариант, который иногда даже называют этюдом. И сравнивать с портретом Ярошенко имеет смысл именно этот второй портрет Репина 1882 года, поскольку он показывает не актрису в образе, а актрису как женщину и человека. Кстати, у Ярошенко есть графический портрет Стрепетовой в одной из ее ролей, довольно невыразительный, на мой взгляд.

        Композиционно портреты Репина 1882 года и Ярошенко 1884-го довольно схожи. В обоих вариантах актриса изображена в темном платье с белым воротником на относительно нейтральном фоне (сочетание темно-розовых и блекло-зеленых плоскостей у Репина и темно-серый фон у Ярошенко) так, что ее фигура доминирует на плоскости холста. Репин пишет ее погрудно, Ярошенко – поколенно. Вероятно, это объясняется тем, что Репин сосредоточил внимание на лице Стрепетовой, а для Ярошенко было важно изобразить и руки актрисы.

      Лицо Стрепетовой у Репина кажется  довольно живым и привлекательным, хотя и несколько утомленным, с заметными носогубными складками и темными тенями и морщинками под глазами. Ее распущенные темные волосы придают образу какой-то оттенок интимности, словно художник  увидел ее в неформальной обстановке, дома или, может быть, в ее театральной гримерке после спектакля, когда она уже сняла грим (или еще его не наложила). Ее рот слегка приоткрыт, как будто она собирается что-то сказать то ли художнику, то ли нам, зрителям.  Бледность лица дополнительно подчеркивается ее темным платьем с белым складчатым воротничком. Репин пишет портрет более широкими мазками, что придает лицу героини ощущение естественной мимики и жвижеия.

       Стрепетова у Ярошенко также бледна (почти до болезненной желтизны) и кажется смертельно усталой. Она одета в более формальный, почти монашеский наряд: черное платье с белым отложным воротником, скрепленным овальной темной брошью (гагат или темная камея?) и украшенным кружевом, и с такими же белыми манжетами. На ее сцепленных руках – золотые браслеты, которые кажутся не украшениями а. скорее оковами. С ее хрупких плеч спадает черная шаль, похожая на какой-то тяжелый груз. Вообще, современники часто упоминали о том, что вне сцены актриса часто сутулилась, друзья даже называли ее «горбатенькой», а директор императорских театров, который не любил Стрепетову, но тем не менее отдавал должное ее незаурядному актерскому дарованию, часто говаривал: «избави нас Бог от горбатых чародеек». Портрет написан очень гладко, и эта техника еще более подчеркивает скованность модели и трагизм образа актрисы в целом.

        Портрет, написанный Ярошенко, сразу после того, как был показан на очередной выставке передвижников, сразу же вызвал вал критики и дискуссий. Известный издатель Суворин, например, обозвал портрет Стрепетовой «безобразным, непохожим и тенденциозным», и добавил:

        «…Портретист Стрепетовой писал изнутри себя, он писал тенденцию, а не живое тело…»

        В дискуссию тут же вступил Иван Крамской:

        «…Вы говорите: «Это безобразно!» И я понимаю, что вы ищете тут то, что вы видели иногда у Стрепетовой, делающее ее не только интересной, но и замечательно красивой и привлекательной. И, несмотря на то. я утверждаю, что портрет самый замечательный у Ярошенко: это в живописи то же, что что в литературе портрет, написанный Достоевским… Когда мы все сойдем со сцены, то я решаюсь пророчествовать, что портрет Стрепетовой будет останавливать всякого… Ему не будет возможности и знать, верно это и так ли ее знали живые, но всякий будет видеть, какой безысходный трагизм выражен в глазах, какое безысходное страдание было в жизни этого человека, и зритель будущего скажет: и как все это искусно приведено к одному знаменателю, и как мастерски написано…»

        Но все же дело в том, что жизнь Пелагеи Стрепетовой вовсе не была наполнена сплошным горем и трагическими переживаниями. Она любила и была любима, она имела успех на сцене, и знала себе цену как актрисе, поклонников у нее было куда больше, чем недругов. В общем, беспросветный трагизм, - это явно не о ней, как о живом человеке, а, скорее, о ее героинях, о сюжетах пьес, в которых ей довелось играть.

        И отсюда мой голос – за портрет Репина, который действительно написал портрет реальной женщины. И, увы, прав был именно Суворин, когда говорил, что Ярошенко пишет не настоящую актрису Стрепетову, а свое представление о ней, которое сложилось, скорее, после просмотра спектаклей с ее участием, но отнюдь не после личного знакомства.

Оставить комментарий

Популярные посты:

domitianus

Консольные столики: стильные акценты в интерьере

what_2_wear

Элегантные кожаные туфли на устойчивом каблуке

marinarakis

Что делать?

mevlevi

артишоки

zdorobrazru

КухняПросто: здоровые завтраки по-английски. Часть 1. Сырные сконы

cand_orel

День рождения. Афанасий Фет

agaladyta

Кормушка

crazy_reader

«Жар», 2025, Россия, ИВИ. Первая серия. Больше не смог.

sadalskij

Выпить на спектакле нереально!! После с удовольствием!!

• Ранее
• Архив