Сева (окончание)

    Но это всё было так сказать до меня, то есть ещё до того как мы с ним вживую познакомились.  При всей своей рациональности в нём были -таки иногда какие-то альтруистические порывы. В итоге первого , кого я увидел на американской земле был тот самый высокий с окладистой бородой человек, стоящий в толпе встречающих, и держащий бумажку "Андрей Краснов?". Так вот я и встретился с человеком, о котором до этого так много слышал. Правда мы успели лишь перекинуться несколькими словами. Он оставил мне свой домашний телефон (мобильного тогда не было даже у Клинтона) и я побежал дальше: на самолёт, летящий в Филадельфию.
                   

  От Филадельфии до городка на севере штата Нью Джерси ехать не так мало. Хотя теперь уже в сравнении с нашими сегодняшними путешествиями это кажется короткой поездкой: я когда -то на работу ездил полтора часа. В общем иногда он приезжал, а как-то даже к себе привёз.  Они с новой женой купили новый дом. Для меня, жившего в то время в плохих апартаментах, его дом показался чуть ли не дворцом:  3 комнаты на втором этаже, кухня и гостиная на первом - чтоб я так жил. Хотя сейчас я живу много лучше, но и лет мне много больше, а всё нужно получать от жизни вовремя.  Однажды я был в Манхеттене и Сева пригласил меня зайти к нему на работу. Я был очень взволнован : ведь он работал вторым вице президентом огромного всемирно известного банка на Wall Street.  Но в жизни всё оказалось проще:  не только он сидел в обычном кубе, но даже и его начальник сидел в соседнем. Дело в том, что в банках почему-то всех называют вице президентами, наверное ,чтобы никого не обижать.

             

   Он очень забавно рассказывал мне о русскоязычных аспирантах того времени, когда он ещё только приехал.  Главная с ними проблема была в том, что они очень быстро забывали русский язык, ещё не освоив толком английский. В результате в общении как-то просто мычали. А один его друг (тот самый, что пристроил его на работу) говорил с большим акцентом так: "Вчэра я польючил писмо от матэри. Оно датыровано 12 - ым января".  Сева его тогда и спрашивает: "Как 12 Января, когда сейчас ещё только декабрь??".  Тот отвечает: "Нэ знаю, оно датыровано 12 - ым января (Суть в том, что в Америке сперва указывается месяц, а потом число, а потому 1 Декабря превращается в 12 Января).  Английский у самого Севы был прескверный. Он рассказал мне, что когда слушает по радио новости, то понимает ,что кто-то кого-то убил. Но не может понять это убили того ,кого упоминают по имени или наоборот.  Он рассказал, что когда уходил со своей первой тут работы и должен был сообщить об этом своему начальнику, ужасно стеснялся. Он подготовоил специально речь и выучил её наизусть. Когда говорил её в кабинете босса , не решался поднять глаза: было как-то стыдно. А когда наконец поднял, увидел в глазах того искреннее изумление:  это косноязычный русский, с плохим аглийским и в возрасте ещё и нашёл лучшую работу!

                 

  Севины друзья по Москве (бывшие его сотрудники) жили в основном неподалёку. Один из них Лёня был совершенно прелестным человеком и видимо замечательным специалистом, он оказался моим полным ровесником.  Он жил тут дольше, а потому знал страну много лучше. Зато Сева откуда-то знал как к примеру унитаз починить и они друг -другу помогали. Машина у Севы была какая-то совсем уж отвратительная - старое длинное корыто. Он как-то всё жмотился купить настоящую. Но однажды его от работы попросили кого-то встретить из командировочных. Он съездил, но потом ему начальство сказало, что на его позиции надо бы уже что-то поприличнее прикупить, что но незамедлительно и сделал.

                 

Так как он постоянно говорил мне, что в Америке ну прямо совсем всё по-другому, то я любил его подкапывать. Едем где-нибудь среди лесов и полей и я замечаю: "Сева, а Вам не кажется, что всё тут очень походит на Россию? Особенно вон та линия электро-передач".  Он искренне возмущался таким сравнениям.  А однажды он мне позвонил и долго рассказывал как они с женой в отпуск съездили в Рим. Потом задорно спросил: "А Вы вот знаете сколько народа помещается в Римском Колизее?". Я честно сказал,что не знаю. Он ответил: "50 тысяч! Представляете?".  А через неделю опять звонит и видимо забыл уже наш разговор (ну ему тогда уже года 53 было) и опять спрашивает: "А Вы знаете сколько человек помещается в Римском Колизее?".  А я ему мгновенно отвечаю: "Конечно: 50 тысяч". Тот изумлённо заметил: "Ну у Вас прямо какаая-то просто удивительная эрудиция!"

                   

Не знаю насколько он там был хорошим математиком, но когда я попросил его помочь сестре в его конкретном разделе (сейчас уже не помню чем он  там занимался, кажется теорией вероятности, но не уверен), он сказал, что уже всё забыл. Я бы так никогда не ответил: гордость не позволяет. Все мы забываем, но надо сесть и быстро разобраться. Впрочем, возможно ему просто было не охота в тот момент возиться.

             

 А потом он стал потихоньку вызывать сюда своих детей от прошлых браков. Сперва приехал его сын: тоже такой высокий, представительный, кудрявый. Перед его приездом Сева очень был взволнован, хвастался этим сыном и постоянно говорил: "Вот сейчас приедет мой сын и будет сразу 100 тысяч получать!". Сам Сева в то время получал 50 тысяч плюс годовую премию. Но как я позже понял, хвастался он как бы не достижениями сына, а собой: смотрите какой у меня сын.  Дело в том, что Сева являлся человеком, которого другие авторитеты раздражали. Ну по крайней мере мне так казалось. Однако, сын его совсем не был таким гибким в общение и коммуникабельным.  Не устроился он не только на 100 тысяч, но даже на 45.  Я как-то язвительно спросил его: "Женя, а почему тебя нигде не берут?".  Тот поморщившись ответил: "Просто получается, что я хожу на позиции для более низкой квалификации".  Потом он в итоге всё же устроился на 35 тысяч.  И я опять съехидничал: "Выходит это правильная цена твоей квалификации?".

             

Читать Сева почему-то не любил. Как-то сказал мне "В Америке не читают!".  Когда я рассказал это его пасынку тот смеясь заметил: "Да он и тут даже газет никогда не читал: не его это!". Так вот однажды его сын Женя (он жил в то время в его доме) взял какую-то почту. Сева спустился со второго этажа и спросил: "Что пришло, Женя?".  На что тот презрительно ответил: "Книги, папа, книги!". Мол не то, что тебя интересует. Забавно, что сейчас уже, будучи на пенсии, Сева организовал в своём городе литературное сообщество. Ну всё меняется в этом мире. 

               

Прошло года 3 и мы как-то перестали с Севой общаться: наверное мы не чувствовали друг к другу никакого интереса.  Позже я узнал, что его младшая дочь покончила с собой.  Причём она в это время жила у него. Ужасное, конечно, несчастье.  К этому всему ещё и падчерица его - совсем молодая хорошая девушка умерла от рака. Не знаю как они там всё это перенесли. Хотя вот смерть младшего сына, с которым он сидел дома, Сева перенёс как-то совершенно спокойно.

               

Знаю, что сейчас уже Сева давно на пенсии. Его дом, который он тогда купил за 250 тысяч сейчас стоит больше миллиона.  У него ещё есть какой-то дом во Флориде. И с последней женой он так и не разошёлся. То есть они вместе больше 30-ти лет. Он пишет какие-то книги, как тот чукча, который не читатель, а писатель. Вообще поражает его огромная активность: он почти как Дмитрий Львович Быков, постоянно чем-то занят и что-то организовывает.

               

 Посмотрел тут как-то интервью с ним начала 2017 года. Ну то есть дело было почти 7 лет назад, немало всё ж -таки времени прошло. Сева там выглядел очень хорошо: все волосы на месте (лишь слегка седые), борода вообще чёрная, очки , костюм хороший с галстуком.  И вид теперь стал такой совсем уже американский, к такому в голову не придёт подойти и заговорить на русском. И вёл он во время этого интервью как-то правильно: не выпендривался, интеллигентно экал. В общем такой вот статный американский профессор с кучей всяких замыслов. И мне подумалось, что возможно мы сейчас бы с ним и приятельствовали. Хотя для меня у него слишком мелкая эрудиция. Но ведь не все с кем я общаюсь прямо академики? А он в конце-концов кандидата наук, МехМат МГУ закончил. Вообще сложно мне как-то его судить. Не могу сказать, что он прямо такой однозначно проходимец. Порой его, как ни странно, тянуло свершать какие-то благородные поступки. Друзей своих между собой мирил. В общем не только чисто в своих интересах действовал, хотя в основном именно так.  А ещё в его интервью я всё ж -таки увидел какую-то скрытую грусть. Что-то такое едва заметное, но тем не менее видимое.

                     

                 

"Наверное его многогранный талант проявляется не только в том что он сделал и продолжает делать. Самый главный его талант - человеческие качества. Он благородный и великодушный друг не жалеющий своего времени даже на мало знакомых людей. Он готов помочь - очень тонко и не навязчиво. Его мягкий и иногда саркастический юмор не обижает и не унижает. Его способность держаться в тени со всеми его достижениями,знаниями, культурой просто потрясает... Он из тех людей о существовании которых ты может быть слышал но поверить в их существование не возможно до тех пор пока на тебя не свалиться такая удача и счастье."