О том, как Путин изменил Россию Мы опять живём в другой стране?

a_nalgin — 05.02.2026 Теги: Путин

Сложно поверить, что прошло всего четыре года — так сильно изменилась #Россия.

Нет, внешне-то всё так или почти так. Те же пейзажи за окнами, те же продукты в магазинах, те же лица во власти и на ТВ. Правда, у товаров теперь другие #цены. Но ведь и зарплаты работающих — тоже другие.

Однако, если обернуться назад и сравнить… Что говорит на сей счёт #статистика?

Если положить рядом «Прогноз социально-экономического развития России на 2023-2026 гг.» подготовленный ЦМАКП осенью 2022 года, и такой же #gрогноз на 2026-2029 гг., выпущенный тем же центром сейчас, то можно увидеть, как сильно изменилась российская #экономика. И внешне, и внутренне.

Начнём, с роста ВВП. Три года назад, оглядываясь на провал 2022-го эксперты, думали так: к 2026-му всё более-менее устроится, и ВВП будет прибавлять 2,0–2,5%. Но в реальности 2024 года экономика не поползла, а рванула на 4,3%. Казалось бы, успех! Но уже в прогнозе на 2026 год, вспоминая этот прыжок, ЦМАКП рисует совсем иную картину: рост всего 0,5–0,9%. То есть, экономический рывок сменился стагнацией.

Глянем и на «потребительскую экономику». Прогноз роста оборота розничной торговли на 2026 год за эти три года уполовинили: с 2,7–3,1% до 0,8–1,0%. Это означает, что и #деньги, и ресурсы пошли не в магазины и услуги, а в «приоритетный сектор». Экономика резко переориентировала финансовые потоки.

Об этом говорит курс рубля. В 2023-м все готовились к слабой валюте: ждали, что к концу 2026-го доллар будет стоить 98,5–102,5 руб. «Слабая» валюта — это обычно поддержка для всего экспорта. Но к 2026-му аналитики смотрят на курс 2025 года — 78.44 руб./долл., и дают прогноз на 2026-й: 87.8–91.0. Рубль оказался «сильным». Почему? Потому что сильный рубль сейчас не для людей, он для правительства и для «приоритетного» сектора, чтобы за те же бюджетные рубли закупать в Китае больше «критического импорта». Курс стал инструментом для решения государственных задач, а не рыночным индикатором.

Чем мы расплачиваемся за такую перекачку ресурсов? Инфляцией. В 2023-м надеялись, что к 2026-му всё успокоится до 3,75–4,15% годовых. Сейчас же в будущем видят 6,0–6,2%. Это не «колебания», это новая постоянная. Она производная от перегретого рынка труда, на котором все, кто может, работают, и сломанных старых цепочек поставок. Экономика в новых условиях не может быть дешёвой.

И, наконец, главный для людей вопрос — доходы. В 2023-м ещё верили, что к 2026-му реальные доходы населения подрастут на 2,2–2,6%. Теперь прогноз 0,7–1,0%. При этом безработица — рекордно низкая, всего 2,5%. Получается что работа есть у всех, кому она нужна, а денег не прибавляется. Почему? Потому что рост доходов и зарплат сконцентрирован в узком круге отраслей, связанных с госзаказом и «приоритетным» сектором. Остальные остаются при своих, а с учётом инфляции — часто и теряют.

Цифры двух прогнозов рисуют портрет экономики, которая резко и успешно сменила специализацию. Она перестала ориентироваться на улучшение жизни людей через рост потребления. Вместо этого она научилась очень эффективно направлять ресурсы в «приоритетный сектор». Это дало мощный, но короткий всплеск роста и обеспечило финансовую и кадровую стабильность для решения правительственных задач. Что, похоже, и было целью структурной трансформации.

Но эта новая конструкция не создаёт механизма для устойчивого развития и роста благосостояния населени. Яркий пример тут — автомобиль, классический символ среднего класса. Номинальная зарплата в 2022-2025 годах росла в среднем на 15% в год, реальная — на 6%. Казалось бы, люди должны богатеть. Но продажи новых авто в 2025 году упали на 16%. При этом доступность автомобиля не выросла, а упала: в 2021-м он стоил 35 средних зарплат, а в 2024-м — уже 38. Хотя экономика научилась платить людям больше рублей, но не научилась делать для них больше товаров. Рост зарплат съедается инфляцией и растущей фискальной нагрузкой: доля сборов в цене авто выросла с 28% в 2012-м до 40% в 2025-м. Высокая ключевая ставка добила кредитный спрос, но корень проблемы — в модели, где потребительский сектор становится источником государственных доходов, а не драйвером роста.

Да, люди теперь «новая #нефть». И это позволяет продолжать — «до достижения всех поставленных задач и целей». Причём, без продовольственных карточек, острого дефицита и обвала в уровне жизни.

Достойный результат?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив