Неизбежность зверства при капитализме

el_tolstyh — 29.04.2025 У известного мир-системщика, д.э.н., сотрудника ЦЭМИ РАН Евгения Балацкого есть интересное упоминание о причинах расцвета искусства в эпоху Возрождения (Terra Economicus, №1, 2018):
«Нехваткой доходности капитала объясняются некоторые важные культурные явления Средневековья. К их числу относится строительство дорогостоящих соборов, церквей и крепостей (Ле Гофф). Парадокс столь дорогостоящих проектов на фоне нехватки денег в примитивной экономике объясняется банальным отсутствием альтернативных высокодоходных видов бизнеса для накопленного капитала церкви и бюргеров.

Аналогичной причиной объясняется и широкое покровительство средневековых магнатов искусству. Классическим примером такого положения дел является деятельность Лоренцо Медичи, который в период 1434–1471 гг. на нужды искусства и благотворительность потратил 663 тыс. флоринов, тогда как операционный капитал его фирмы составлял не более 72 тыс. флоринов. Однако логика таких трат носила абсолютно прагматический характер: если бы он все свои деньги пустил в основной бизнес, то предложение капитала возросло бы почти в 10 раз и привело бы к катастрофическому падению нормы прибыли. Иными словами, высокая норма прибыли Дома Медичи поддерживалась отказом от её реинвестирования и целенаправленным созданием дефицита капитала за счет его утилизации в сфере потребления искусства (Арриги)».

Но и ранний капитализм специально «утилизировал» значительную часть резко выросшей от ограбления колоний выручки:
«Похожая стратегия использовалась голландским МЦНК (мировым центром накопления капитала, иначе – мировой гегемон – Т.), когда вся экономика работала в качестве гигантского склада: закупленные чужеземные товары складировались и ожидали роста (зачастую специально спровоцированного) цен. Иногда рост спроса и цен накануне очередной войны давал баснословную доходность торговых операций. Накопленный же голландцами избыточный капитал от балтийской торговли утилизировался путём закупки аграрных земель и вложений в сельское хозяйство. Тем самым низкорентабельные производства развивались вынужденно, только чтобы не допустить снижения прибыльности в уже освоенных привилегированных секторах экономики.

Более того, стремление поддержать высокую норму прибыли позволяет понять внутреннюю бизнес-логику всех жестокостей, которые чинил белый человек в отношении аборигенов колоний. Можно сказать, что звериная жестокость колонистов не была им внутренне присуща, а диктовалась требованиями бизнеса; как гласит американская поговорка, «ничего личного».

Впоследствии ещё один хрестоматийный пример даёт «подарок» легендарного пирата Френсиса Дрейка королеве Елизавете в виде награбленных сокровищ, из которых лишь менее 10% было пущено на увеличение английских иностранных инвестиций; в противном случае это могло подорвать прибыльность внешней торговли британского МЦНК».

Евгений Балацкий упоминает о ещё одном врождённом качестве капитализма: если ему дать развиваться без ограничений, то он всегда будет стремиться к монополизму, а также подавлять конкуренцию.

Мы приходим к утверждению, выглядящему на первый взгляд парадоксально: капитализм – это монополизм (в крайнем случае – олигополизм), а вот социализм – это рынок. Именно этой концепции придерживался Дэн Сяопин, когда начинал реформы в Китае (об этом много упоминает немецко-британская экономист Изабелла Вебер – её книгу о реформах в Китае я не раз цитировал). В свою очередь тезис «Капитализм=монополизм, социализм=рынок» Дэн Сяопин почерпнул у советского творца НЭПа Николая Бухарина и американского экономиста-кейнсианца Гэлбрейта. Более того, Гэлбрейт писал, что и плановая экономика присуща именно капитализму, в пределе – госкапитализму, каковым он считал США с 1930-х до начала 1970-х (или Японию того времени). Тогда как на противоположном конце, на анти-плановости, находится такая радикальная идея, как анархизм (редкий исторический пример – США при их основании).

Балацкий пишет:
«Все приведённые примеры служат иллюстрацией главного тезиса Арриги: капитализм является не следствием, а причиной высокой прибыльности капитала, достигаемой посредством управления рыночными дисбалансами.
А это означает, что с самого своего зарождения и до сегодняшних дней капитализм был направлен на ликвидацию свободной конкуренции. Можно даже сказать, что рыночная конкуренция появляется в процессе эрозии капитализма на завершающей стадии жизненного цикла МЦНК, когда его контроль над основными рынками ослабевает, позволяя появляться нежелательным новым участникам.

Сегодня экономическая наука в лице мейнстрима в качестве главного своего понятия оперирует конкуренцией, которая реализуется на рынке и ведёт к установлению равновесных цен. Однако это представление о реальности полностью противоречит мировой истории капитализма. В последнее время происходят тектонические сдвиги в осознании данного факта. Уже имеются работы, показывающие, что серьёзные участники рыночной экономики отказываются от конкуренции в пользу сотрудничества.

В бизнес-кругах также уже стал популярным слоган Питера Тиля: «конкуренция – это для лузеров»; данный автор утверждает, что конкуренция – это идеология, пронизывающая социум сверху донизу и искажающая наше восприятие (Тиль & Мастерс, 2017). В реальности всё выглядит иначе. Например, Facebook завоевал мир после того, как М.Цукерберг монополизировал колледжи США. Похоже, что в этом пункте концепция Арриги набирает силу».

https://t.me/rus_inger

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив