ИЗ МОЕЙ КНИЖКИ "В ОЖИДАНИИ КОНЦА СВЕТА"

maroosya — 08.05.2013 Мы его искали. Как только могли. Посылали запросы. Писали письма.
Был юбилей окончания войны – значит, это было в 2005 году. Ветеранов осталось совсем мало, и они такие, бедные, ветхие, ну что с ними делать – не показывать же в праздничный день по телевизору стареньких, немощных, практически нищих. Словом, телевизионщики больше старались показывать или военную хронику или памятники. И, конечно давали сюжеты про поисковые отряды. Эти ребята -- вообще какие-то инопланетяне, чистые ангелы. Ищут, копают, шарят в истлевших останках в поисках медальонов, воюют с черными археологами, с администрациями, чтобы по-человечески захоронить павших. Это какие-то такие люди – каких уже на планете почти нет. И вдруг мама моя случайно видит в новостях на одном из украинских каналов – показывают архивные списки, камера ведет, и вдруг она видит отчетливо: «Михаил Кривченко». День был выходной и следующий – тоже выходной, и еще выходной, хотя звонить я начала буквально с первого утра. Наконец додзвонилась на тот телеканал, объяснила все девочке-секретарю, и она, добрая душа, ох и получила она, наверное, за то, что дала мне номер мобильного телефона редактора новостной программы, той самой программы, что выходила девятого мая. И уже ответила она, эта редактор новостной программы, и я, ужасно волнуясь и задыхаясь от нетерпения, объяснила ей причину звонка и суть. Суть! То есть, объяснила коротко, какой важный для нас сюжет она поместила в эфир 9 мая. Я старалась быть убедительной. Но нервничала. Заикалась. Я заикаюсь, когда волнуюсь.
И вот я поставила себя на ее место и представила… Боже-Боже, если бы мне вдруг сказали, что от меня лично зависит такая жизненно важная вещь – найти Мишу! Любого Мишу. Нашего. Или не нашего, чужого какого-то, но кому-то очень родного Мишу. Да я бы от такой возможности, такого подарка судьбы и от такой, именно на меня вдруг мирозданием возложенной миссии сделать чудо, я бы кинулась со всех ног искать эту запись, помогать, чтобы через пятьдесят лет! найти могилу пропавшего без вести – да я бы все бросила, все! И побежала бы рыться в архиве, в записях, в бумагах. Подняла бы на это весь коллектив. Ведь для того и была записана она, эта передача, чтобы никто не остался равнодушным. По крайней мере, я так думала.
Но эта самая редактор, не знаю, что уж там с ней было, кто ей так испортил настроение, она меня даже не дослушала. Она выдохнула как-то злобно и заверещала резким нетерпимым тоном:
-- Вы что же думаете, я помню все сюжеты?! – кричала редактор -- Что вы вообще от меня хотите? Что вы звоните сюда? Звонит она! Вы что возомнили, что вы одна у нас зритель? У нас сотни, у нас тысячи сюжетов! Вы что, думаете, я эти записи годами храню?!
Думаю, да, они хранят. Думаю, что хранят какое-то время. Но ей было плохо, ей, видимо, было очень плохо. День неудачный. Что-то не сложилось дома или на работе. Кто-то подвел. Кто-то не сделал, а надо было. И я попалась ей под руку с нашим родным, а ей -- абсолютно чужим, ненужным каким-то, давно погибшим Мишей. И для нее этот сюжет, который я заикаясь пересказывала, был уже постылым и неважным, она уже нервничала по поводу какого-то другого сюжета. Опять про хороших людей и прекрасные их жизни. Ну, у нее такая рубрика там была – про подвиги, удивительные поступки, про выдающихся отважных людей. И видно, не получалось что-то, не успевала, проблемы, начальство, не знаю... А тут, нате вам здрасьте - я. И ей было тогда гораздо проще не выслушать меня, не расспросить, пусть раздраженно, пусть торопливо, не кинуться искать, а выдолбить дырку в моей голове своим криком, чтобы ей самой стало легче.
Она навизжалась, выпустила пар и бросила трубку.
И все. И не использовала такую превосходную возможность сделать доброе дело, испытать к себе лично глубокое уважение за обыкновенное, совершенное ею чудо. Как писал один умный парень, чтобы не было стыдно перед самим собой в районе трех часов ночи.
Мама тогда расстроилась как маленькая. Ну что ж. Я пела и пела тихонько в тот день, пела сама себе:
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые.
Пела, пытаясь очиститься от этого жуткого мерзкого крика редактора, которая сняла сюжет про могилу, где возможно, похоронен наш Миша. Я ходила куда-то по делам и целый день бурчала под нос:
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые.
А вечером поместила в интернете объявление. И совсем тогда не знакомые мне хорошие люди – сколько лет не перестаю удивляться: о, чудо, этот интернет -- Лена из Петербурга и ее друзья ночью прислали мне ссылку на Петербургский сайт, где были помещены архивы 1942 года. Года, когда наш Миша пропал без вести. И в списках военнослужащих, снятых с довольствия в 1942 году…
Боже мой-Боже мой, дай сил…
…снятых с довольствия, потому что они погибли. Или пропали без вести. Там, в том списке, стояла Мишина фамилия и все его данные, день, месяц и год рождения. И то, что он награжден посмертно Орденом Боевого Красного Знамени…
Мы с тех пор туда часто заходим и перечитываем, перечитываем эти его данные. Год и место рождения. Имя, отчество и фамилию перечитываем. Звание перечитываем. Приказ о награждении. Мы часто там бываем на этом сайте. У нас просто нет другого места, куда можно придти и навестить нашего Мишу, зажечь свечу и помолчать. У Миши ведь на самом деле нет могилы, нет никакого памятника с красной звездой и надписью: «Михаил Кривченко, майор, пал смертью храбрых…», куда можно принести цветов и зажечь там свечу.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.

(с) Марианна Гончарова

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив