День в истории. Автор «Московского застенка»

maysuryan — 06.08.2025 Так получилось, что первый музей, который я посетил после того, как в 1970-е годы стал учиться в школе, классе во втором или третьем — это был музей Аполлинария Васнецова (1856—1933) в Москве в Фурманном переулке. (Сегодня, 6 августа, между прочим, день рождения этого художника).
Когда нам в школе сказали, что мы сегодня пойдём в музей Васнецова, мы вначале заинтересовались и даже немного обрадовались. О Викторе Васнецове мы уже имели какое-никакое представление: ну как же, сказочник, автор Ивана-Царевича на сером волке, Царевны-Лягушки, Кащея Бессмертного, ковра-самолёта и прочих волшебностей. Но когда по приходе в музей выяснилось, что речь идёт вовсе не о нём, а о его младшем брате, то вспыхнувший у нас поначалу интерес заметно поугас. Так что из всего посещения музея-квартиры мне запомнилась в основном музейная обувь — большущие войлочные тапки, которые нам раздали, и недовольное брюзжание старушки, которая музеем художника заведовала — нам сказали, что это была его родственница (сейчас уточнил — да, невестка) — что мы вообще пришли. Она, мол, о посещении детскими экскурсиями, да ещё такими большими, не договаривалась. Сохранилось в памяти только общее впечатление от шикарной и просторной квартиры, где обитал живописец — и ни единого экспоната...


Уголок в музее-квартире Аполлинария Васнецова





Хотя Аполлинарий Михайлович тоже имел свой «конёк» в живописи, как и его старший брат — у того это были сказки и былины, а у него — древняя Москва. Немножко они расходились и в политических взглядах: Виктор Михайлович был, как известно, монархистом-черносотенцем, поклонником Союза русского народа. А его брат тяготел скорее к либералам, а в юности — даже революционными взглядами баловался. Вот такой картины, думается, старший из братьев Васнецовых ни за что бы не написал:


Московский застенок при Иване Грозном (Константино-Еленинские ворота московского застенка). Конец XVI века. 1912

Обличать Святую Русь, пусть даже при царе Иоанне Грозном, за доброту его прозванном Васильевичем? Да ни за что на свете...

А вот в этом архитектурном пейзаже Аполлинария уже явственно чувствуется печальный вздох по «Руси уходящей»:


Новодевичий монастырь. Башни. 1926

Ведь это 1926 год! Ох...
А здесь кисть Аполлинария Михайловича и впрямь запечатлела то, чему вскоре было суждено безвозвратно кануть в Лету:


Симонов монастырь. Облака и золотые купола. 1927

1927 год! А спустя три года этот самый монастырь буквально взлетел на воздух. Ну, золото с куполов, конечно, перед этим предусмотрительно и бережливо счистили. Не пропадать же, в самом деле, драгоценному металлу!.. Уже совсем другой художник и в другом жанре, сатирическом, запечатлел это событие — самый момент взрыва.


1930 год. Александр Топиков (1890—1940, по другим данным 1945). «В Москве взорваны строения бывшего Симонова монастыря, на месте которых будет возведён Дворец культуры.
— Батюшки! Никак конец света!
— Нет, бабушка! Конец тьмы!»

Никого, наверное, не удивит, что в 1931-м Аполлинарий Михайлович публично протестовал против сноса храма Христа Спасителя в Москве — написал письмо в газету «Известия»: «Помимо того, что этот памятник – народное достояние огромной материальной ценности, над которым работали более 50 лет, представляет он и несомненную художественную ценность. На его стенах мы видим работы таких известных художников, как Суриков, Семирадский, Марков, Сорокин, Савицкий, Маковский и другие... Разрушить его, конечно, легко, но, когда памятник архитектуры, характерный для целой эпохи, исчезнет без следа, жалеть будет поздно…» Безуспешно старался, конечно.

А вот это произведение, между прочим, могли бы создать оба брата, хотя нарисовал его Аполлинарий.


Аполлинарий Васнецов. Меню обеда 26 мая 1896 года по случаю коронации Николая II

Справа грозно размахивает мечом кроваво-красный грифон — фамильный геральдический зверь дома Романовых, к слову. Очевидно, мифологический полулев—полуорёл, как чеховский персонаж, находится «в рассуждении чего бы поклевать покушать». А в самом меню читаем:

«Бульон. Суп Русский. Пирожки. Гатчинские форельки разварные. Дикая коза. Филе из цыплят с трюфелями. Холодное из Омара. Жаркое Утки. Салат. Артишоки с грибами. Горячее сладкое. Мороженое. Десерт».

Что-то спартанское какое-то меню видится, не находите? Бедненько, но чистенько. И это царский стол?!.. Коронация?!.. Пфффф. Иные купцы третьей гильдии, и то вкуснее кушали. Ах, ну да, это же 26 мая 1896 года, всего неделя после Ходынки — давки на Ходынском поле — прошла, видно, не посчитали приличным устраивать лукулловы пиры. Но, боюсь, народные массы такую скромность не оценили, если только они читали эти меню...
Как написал ныне признанный звероящером и потому неназываемый, а прежде популярный беллетрист:
«И уж совсем меня расстроила «Московская иллюстрированная газета», не придумавшая ничего лучшего как воспроизвести художественно исполненное меню грядущего торжественного ужина в Грановитой палате на три тысячи кувертов.
Бульон Лукулловый
Пирожки разные
Холодное из рябчиков по-суворовски
Жаркое: крупные цыплята на вертеле
Салат
Цельная спаржа
Мороженное
Десерт
То есть я-то отлично видел, что по случаю печальных событий меню составлено самое скромное, без каких-либо излишеств: что такое один салат? Ни осетров, ни фаршированных фазанов, ни даже белужьей икры. Истинно спартанская трапеза. Это поймут и по достоинству оценят приглашенные на ужин высокие особы. Но зачем же печатать такое в газете, для многих читателей которой и колбаса «собачья радость» – лакомство?..»

И почему я выше написал, что Виктор Михайлович тоже мог бы нарисовать такое? Он не только мог, но и действительно рисовал, и от количества нарисованных им меню для Августейших Особ, в том числе и в те же дни коронации, рябит в глазах. Вероятно, и младшего брата к этому делу тоже он привлёк, не без мысли подзаработать...


Аполлинарий Васнецов. Меню обеда старшинам, состоявшегося 18 мая 1896 года

Но вот в чём дело: за всё рано или поздно приходится платить. И за такие меню тоже, хоть для участников тех обедов они и были бесплатными...

Невольно вспоминаются строчки В.И. Ленина, написанные в 1921 году по поводу книжки другого почитателя «России уходящей» или даже «ушедшей» — Аркадия Аверченко.

«До настоящего пафоса, однако, автор поднимается лишь тогда, когда говорит о еде. Как ели богатые люди в старой России, как закусывали в Петрограде — нет, не в Петрограде, а в Петербурге — за 14 с полтиной и за 50 рублей и т.д. Автор описывает это прямо со сладострастием: вот это он знает, вот это он пережил и перечувствовал, вот тут уже он ошибки не допустит. Знание дела и искренность — из ряда вон выходящие. [...] Оба старичка вспоминают старое, петербургские закаты, улицы, театры, конечно, еду в «Медведе», в «Вене» и в «Малом Ярославце» и т. д. И воспоминания перерываются восклицаниями: «Что мы им сделали? Кому мы мешали?»… «Чем им мешало все это?»… «За что они Россию так?»… Аркадию Аверченко не понять, за что. Рабочие и крестьяне понимают, видимо, без труда и не нуждаются в пояснениях».


Николай Кузнецов (1850—1929). Портрет Аполлинария Васнецова. 1897

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив