Без ума, без чувств, без чести

топ 100 блогов gabblgob04.09.2012

Дикарские законы и законы для дикарей

Закидать камнями женщину, посмевшую закричать под насильником — вот ваше правосудие. Вы дикари и калеки, и вас стоило бы пожалеть, — но вы жадные, тупые, криворукие, завистливые, похотливые калеки, и жалеть вас противно.

Листая архивы «Daily Mail», я натолкнулся на прошлогоднюю статью о пакистанской девушке Кайнат Сумро. Когда Кайнат было 13, её изнасиловали четверо мужчин. Они похитили её у деревенской лавки, когда она остановилась там, чтобы купить игрушечную куклу, и три дня «развлекались» по полной программе. Каким-то чудом девочке удалось убежать.

Без ума, без чувств, без чести

По мнению односельчан, это нанесло тяжёлый удар по «чести семьи» Кайнат и всей деревни, и единственным способом «смыть позор» должно было стать убийство девочки. Поскольку убийство не произошло немедленно, «опчество» (социальное устройство пакистанской деревни сильно напоминает деревенскую общину пореформенной России) возбудилось и потребовало, чтобы отец Кайнат исполнил «долг» и, как всякий «честный мусульманин», удавил своего ребёнка.

И вот тут-то всё и началось — то, из-за чего история стала достоянием медиа —

— отец Кайнат оказался «бесчестным человеком» и убивать дочь отказался. Семья Кайнат была вынуждена бежать в Карачи. Впрочем, «обчественное мнееееение» настигло их и там. Вероятность того, что семье удалось или удастся в будущем добиться хоть какого-то подобия правосудия, стремится к нулю, поскольку «государство» в Пакистане предпочитает в такие коллизии не вмешиваться и активно сопротивляется попыткам вовлечь его в «разборки». У жертвы изнасилования в Пакистане в случае обращения в «полицию» гораздо больше шансов быть избитой и/или изнасилованной «полицейскими», нежели получить защиту и надеяться на расследование совершённого против неё преступления. Уместно вспомнить, что, согласно т. н. «шариату», т. е. своду постановлений на основе полубезумных бредней и троглодитских обычаев эпохи раннего палеолита — странно, что там нет «закона» о съедании жертвы изнасилования, например, ради сохранения «семейной чести» — женский голос в свидетельских показаниях равен половине мужского. С таким «судебным кодексом» далеко не уедешь.

Проблема в том, что далеко не все это понимают. На Западе вопрос с убийствами «во имя чести» постоянно саботируется левым феминизмом. Основной посыл горе-дискутантов состоит в следующем: женщин угнетают везде, только формы угнетения разные. Надо сказать, поборницы равенства тут на удивление последовательны: «поставить 13-летнюю девочку на хор и убить за это» и «меня не назначили директором всего» для них — одно и то же: угнетение!

Но для нормальных людей между этими «видами угнетения» — и, прежде всего, их отражениями в законодательной и правоохранительной практике — существует всё-таки огромная, принципиальная разница. Этой темы я уже касался в одной из своих заметок, но, разумеется, до её полного, исчерпывающего раскрытия ещё далеко.

В ход также идёт неотразимый, по мнению левых феминисток, аргумент: приравнивание убийства ради «чести» к семейному насилию.

Однако убийство «чести» нельзя, строго говоря, классифицировать как случай семейного насилия. Вообще, в Европе семейное насилие — отнюдь не исключительно мужская прерогатива. Например, в Финляндии оно чуть ли не поровну распределено между мужчинами и женщинами. (Это, безусловно, отражает истинную ситуацию с равноправием.) Кроме того, семейное насилие — чаще всего импульсивный акт, нередко совершаемый в состоянии аффекта, под воздействием алкоголя и т. д. В частности, поэтому речь в полицейских протоколах и судебных вердиктах в основном идёт об убийствах по неосторожности, нежели о предумышленных, спланированных убийствах. В случае с убийствами «чести» картина совершенно иная: здесь мы имеем именно хладнокровное убийство, осуществлённое по предварительному сговору и в соответствии с чётким планом. В английском языке, кстати, существует аж три разных слова для обозначения убийств: manslaughter — убийство по неосторожности, killing — «просто» убийство и murder — умышленное, спланированное убийство.

Нет никакого сомнения, что между «убийством в семье» и убийством т. н. «чести» также существует гигантская разница. Прежде всего, это социальная приемлемость такого убийства, отношение к нему как со стороны общества, так и со стороны членов семьи убийцы и жертвы, и, что особенно важно, самого убийцы. Не будет преувеличением утверждение, что ни один из семейных убийц в европейской стране, в Австралии или в Америке не сможет выйти из здания суда или, больше того, из полицейского участка «просто так». Даже в редких случаях оправдания по суду нравственная оценка содеянного вряд ли будет оправдательной или, тем более, поощрительной. Я также ни разу не слышал, чтобы обвиняемые апеллировали на суде к какой-то там «чести» или оправдывали свои действия её «защитой». По крайней мере, озвучить на суде подобное в качестве «причины» или «мотива» для убийства — это гарантированный способ обеспечить себе отнюдь не смягчение, а, скорее, ужесточение приговора. Ни один адвокат не предложит своему подзащитному использовать такой аргумент на суде — разве что с целью упрятать обвиняемого не в обычную тюрьму, а в спецклинику для опасных психов. Никогда родители, братья, сёстры или другие родственники убийцы не подступают к убийцам с требованиями убить «ради семейной чести».

И уж точно невозможно представить себе, что отец «ради защиты семейной чести» убьёт свою изнасилованную 13-летнюю дочь.

А теперь давайте посмотрим, что происходит в мусульманской стране, в Турции или в Пакистане. Здесь убийства «чести» — не спонтанные инциденты, совершаемые какими-то несчастными безумцами. Это всегда — всегда! — убийство, совершаемое не только хладнокровно, не только по предварительному плану, но и участвует в нём не только жертва и убийца, так сказать, «один на один». Убийца в этом случае убивает ради не только своей «чести», но «защищает» т. н. «честь» семьи, клана, общины. В случае, упомянутом выше, община требовала, чтобы отец убил дочь. От него ожидалось, что он поработает палачом от имени и по поручению деревенского «обчества».

Но и это ещё не всё. Убийство ради «чести» всегда, во всех случаях, везде есть коллективное, осуществлённое по предварительному сговору нескольких лиц, преступление. Нередко убийцей назначают самого младшего из сыновей, а то и несовершеннолетнего — чтобы избежать или сократить срок тюремного заключения (там, где за такое убийство хотя бы теоретически можно попасть под суд). При этом жертва, как правило, лишена возможности не то, что сопротивляться, а даже спрятаться, убежать или каким-то иным образом уйти от назначенной расправы. Все члены семьи или клана, включая жертву (!), осведомлены о том, что должно произойти. Семья, клан, «обчество» выступает тут как организованная вооружённая преступная группировка — и должна быть наказуема соответствующим образом, как банда.

Кроме того, убийство ради «чести» глубоко укоренено в т. н. «культуре» этих «обчеств», принимается ими, востребуется и институционализируется. Это глубоко традиционное «решение проблемы», вызванной изнасилованием маленькой девочки. (Ниже я остановлюсь на этом подробнее.) Поэтому «преступление» отца Кайнат ещё страшнее «преступления» его дочери: он нарушил Традицию. А что может быть ужаснее для дикаря, чем это?! Разумеется, за столь ужасающий акт семья Кайнат подверглась изгнанию.

Очевидно, что «культура», в которой:

1) маленькую девочку можно изнасиловать толпой и не понести за это никакого наказания отнюдь не потому, что преступники неизвестны (спросите себя, в какой деревне такое возможно, и ваши сомнения развеются), и

2) изнасилованную маленькую девочку нужно убить, чтобы защитить «честь» того самого «обчества», которое не имеет мужества наказать преступников,

— это до такой степени непредставимая для нормального, рационально мыслящего человека дикость, что даже «варварством» её назвать нельзя: у исторических варваров за подобные преступления всё-таки наказывали преступников, а не жертвы. Когда римляне столкнулись с варварами, те — и довольно давно — уже миновали подобную стадию «обчественного» недоразвития. Совершенно не подлежит никакому сомнению, что подобная «культура», равно как и «религия», хоть в каком-то виде легитимизирующая такую дикость, такую вершину противоестественного безумия, для описания которой и слов-то в языках цивилизованных людей давно не существует, должны без всякого промедления и сопливых сантиментов уничтожаться хотя бы там, где цивилизация с ними непосредственно сталкивается. Вместо этого толераствующие придурки страдают от когнитивного диссонанса: как же, ведь все культуры равны, а ислам — это богатая духовность и самобытная культура?! Поэтому обсуждение — дискуссии вида «надо уничтожать — не надо уничтожать» тут совершенно излишни — каким именно способом поскорее и понадёжнее истребить эту несказуемую мерзость, чтобы не дать заразе распространиться — даже не начинается, а вместо этого, крайне необходимого и неотложного, обсуждения заводится шарманка про «тоже угнетение» или «семейное насилие». Доходит до абсурда: некоторые судьи смягчают приговоры убийцам из-за того, что такие убийства — «культурная особенность» в том месте, откуда дикарь, совершивший убийство, сбежал много лет назад!

Здесь мы имеем ещё один крайне важный аспект первобытной правовой, с позволения сказать, «культуры», свойственной в той или иной мере любому традиционному обществу. Это явление криминальной проекции, когда вина за преступление перекладывается с преступника на жертву. Отголоски этого чудовищного пережитка архаичного, дорационального сознания можно встретить сегодня даже в цивилизованных странах, а в странах, так и не прошедших до конца путь социально-когнитивной модернизации, например, в России, это явление цветёт и пахнет нестерпимо. Характернейший образчик такой проекции — это обвинение жертв изнасилования в провоцировании насильника: «сама виновата», «нечего короткую юбку напяливать» и т. п. В полностью дорациональных обществах, таких, как исламское, проекция и вовсе считается социальной нормой. В этом заключается одно из фундаментальных оснований отношения к жертве преступления как причине преступления. В рамках дорациональной парадигмы это не только приемлемо, но и необходимо. Из такого отношения проистекает вульгарный солипсический подход к случившемуся. Как маленький ребёнок, закрыв ладошками глаза, радостно хохочет — он «обманул» взрослых, он «спрятался» — так дикарь, уничтожая жертву преступления, уничтожает его «причину», а, следовательно — в его понимании — и само преступление. Для дикаря в этом нет ничего невозможного: вера в сверхъестественное предполагает в том числе и попытки сделать бывшее небывшим посредством неких ритуальных, бессмысленных действий. Все мы помним исторический курьёз с поркой моря, великолепно отражающий когнитивный подход дорационального сознания к реальности: виноваты все, кроме меня — стихия, другие люди, обстоятельства, бог, дьявол, духи и пр. Сам троглодит никогда ни в чём не виноват: его обманули, заставили, вынудили, спровоцировали, уговорили — да что угодно, «только не я».

Для дикаря также характерно отношение к закону как к повелению: принудят — исполню, не принудят — нарушу. Не в последнюю очередь поэтому правительства некоторых богоспасаемых державушек расставляют по жлобу у каждого столба, глядя сквозь пальцы или вовсе закрывая глаза на их жадность и мздоимство, ибо не без оснований сомневаются в благонадёжности подданных, коль над ними не нависает тень городового. (Я не случайно употребил слово «подданные» — понятие «гражданин» к дикарю, не понимающему ценность закона и необходимость его соблюдения, не применимо.) Никакой внутренней мотивации к соблюдению закона у дикаря нет, рационально осмыслить необходимость и естественность, императивную сущность правовых норм и регулирующего их законодательства он не в состоянии, причём дикарь может обладать учёной степенью, но его дикарской сущности это не меняет. Дикарь всегда ведёт себя, подобно ребёнку: он постоянно испытывает всё и всех вокруг на прочность, вечно пытается засунуть палец в розетку, и если оттуда его немедленно не шарахнет электрическим разрядом так, чтобы он откусил себе язык, дикарь продолжит своё «исследование» и выдернет всю проводку с мясом, а потом и вовсе дом по кирпичику разнесёт. И никогда, что характерно, не признает своей вины: виноваты будут розетка, проводка, дом или, на худой конец, хозяин — «почему не остановили?!» У дикаря нет индивидуальности — он часть семьи, клана, племени, поэтому ответственность за поступки он несёт только коллективно, индивидуальное наказание для него не существует, в «лучшем» случае он понимает его как несправедливость, направленную против того, частью чего он является. Понимание — точнее, непонимание этих, в общем-то, несложных вещей — делает систему правового государства беспомощной и уязвимой при столкновении с троглодитами, с их готтентотской «моралью» и людоедской «культурой».

Надо сказать, что исламские активисты внимательно отслеживают публикации, касающиеся убийств «чести», и немедленно начинают строчить гневные комментарии вида «это не ислам», «ислам это запрещает» и пр. Вероятно, они сами не отдают себе отчёта в том, что занимаются самой что ни на есть дикарской магией: отрицая факт, они уверены, что таким образом отменяют его. Между тем реальность свидетельствует: ни в одной стране с преобладанием исламского населения, там, где убийства ради «чести» укоренены в традиции, никакого позитивного воздействия на эту традицию ислам не оказывает. Ислам не только не мешает ревнителям «чести» убивать девочек и женщин, но поощряет их, насаждая отношение к женщине как придатку семьи, собственности, роду движимого имущества и товара. И представители этих «культур», апеллируя к толерантности и мультикультурализму, смеют требовать к себе уважения, мало того — права следовать своим троглодициям вопреки законодательству стран пребывания. Если это не наглость и не бесстыдство, то что тогда?!

Именно поэтому представление о равенстве культур ошибочно и противоестественно, антинаучно и бесчеловечно. «Культура», где изнасилованная девочка-подросток «обесчестила» себя и всё «обчество» и тем самым «заслужила» смерть, «культура», обрушивающая кары на семью, вставшую на защиту своего ребёнка, — такая «культура» не может быть равной ничему, что у цивилизованного человека вызывает реминисценции с самим понятием «культура». Кроме, пожалуй, биологических: какая-нибудь отвратительная ядовитая плесень на предметном стекле микроскопа тоже именуется «культурой», и в этом есть даже какой-то сарказм не только филологического свойства.

Сегодня убийства девочек и женщин ради «чести» стали обыденностью европейского судопроизводства, поскольку мы были настолько ленивы и нелюбопытны, что позволили дикарям принести в наш дом свою грязь-«культуру», допускающую такое выводящее нас из себя (ну надо же хоть немножко себя похвалить!) безобразие. Эта проблема обсуждается вяло или не обсуждается совсем — никто не хочет получить клеймо «ксенофоба» и мазать всех иммигрантов одной краской, затрудняя им и без того нелёгкие условия интеграции. Но если нам не удастся предотвратить создание устойчивых, самовоспроизводящихся анклавов этой мерзости, то в результате под угрозой окажутся все, в том числе и хорошие, удачно и охотно интегрирующиеся иммигранты, с облегчением сбрасывающие с себя оковы мракобесия и дикарства — сколь бы ничтожно ни было их число.

В этой связи мне представляются не только неуместными, но и крайне опасными призывы консервативных сил к «возрождению европейских традиций». Нужно быть честным, интеллектуально и нравственно, и отдавать себе полный отчёт: никакой «европейской традиции», которую следовало бы «возрождать», не существует. Общества в Европе в эпоху традиционализма мало, если вообще, отличались от обществ, ныне прозябающих в традициях и дикарстве. Глупо и безответственно тешить себя сказками о «прекрасном прошлом» — мало того, что оно не было прекрасным, так оно и сейчас ещё хватает нас за горло своей отвратительной клешнёй, и сама мысль о «возрождении традиций» является его ужасающим пережитком. Что может быть прекрасного в феодальной раздробленности, цеховом окостенении и бесконечных войнах, в голоде, чуме, холере и охоте на ведьм? А ведь всё это тоже «европейские традиции»! Стоит ли так уж радеть об их «возрождении»?

Без ума, без чувств, без чести

Есть, правда, пара традиций, что я согласен не столько возрождать, сколько всячески развивать и поддерживать. Это, во-первых, традиция защищать свою свободу от посягательств со стороны всевозможных тиранов и обскурантов, а во-вторых — традиция стремления к постоянному совершенствованию и улучшению окружающей действительности, превращению мира в удобное и безопасное жизненное пространство. Ко всем прочим я отношусь с крайней осторожностью, чего и вам желаю. Тем более никаких поблажек не должно быть в отношении дикарей, расшатывающих устои цивилизации.

Поэтому, как ни крутись, а в консерватории придётся кое-что поменять. Это будет совершенно точное следование как минимум одной очень хорошей и правильной европейской традиции.

Ссылки по теме:

Запись опубликована Вадим Давыдов | OCCIDE VERBUM. You can comment here or there.

Оставить комментарий



Stas Zagorodny 06.06.2013 04:44
Никому тут не нужно моё мнение, да и сам я не очень умный, но я таки скажу. Даст Аллах, никто и не увидит.
Понятия рациональности, чести и нормы далеки друг от друга, как файтер, клирик, маг и вор, и, тем не менее, успешно выполняют квесты по принесению наших с вами душ Сатане на блюдце.
Рациональный подход граничит с цинизмом, если пренебрегать чувствами, так же как и иррациональная чувствительность губит целые группы очень талантливых людей.
Казалось бы, разве это не баланс, как в хорошей игре?
Так вот понятие нормы, которому нас учили в школе, представляет собой по сути усреднённую совокупность пожеланий человека к человеку. Чтоб вёл себя вежливо, улыбался, например. Чтоб не насиловал, чтоб детей не воровал. Чтоб органы не продавал выше рыночной цены. А вот то самое "девиантное поведение", которого страшатся все эти нормы, остаётся, несмотря на эти самые "санкции".
Я, конечно, не очень разбираюсь, но мне очень кажется, что исправить положение дел может только человеческая этика, и обязательно природная, а не продукт воспитания хорошими людьми. Вот только как институт власти подогнать под этику - вопрос для студента, звали которого...
Предыдущие записи блогера :
Архив записей в блогах:
Внезапно выяснилось, что "Армада" уже опубликовала обложку для грядущей "Геносказки" По этому поводу испытываю противоречивые чувства. Само изображение определенно любо - приятные лица, хороший стиль, мягкие цвета. Кроме того, жестко по тексту, что вообще приятно удивило. Ганзель с е ...
Вот и завершилось двухнедельное участие в акции «Время пить кефир», пора подвести итоги. Ритм жизни за последние две недели выдался очень насыщенным, будто бы специально были созданы условия «на прочность». Соответственно идеально правильного питания у меня не получалось. В основном от ...
О технических моментах. 1. По проектам. В мае будет анонсирован наш новый информационный проект работа над которым идет с начала весны и который будет отражать следующую ступень развития нашей системы, которая начиналась с простенького сайта на Bloggere, которая позднее выросла в сет ...
...
Ни покрышек, не автобусов с подвезёнными рагулями... Скучно в Минске. Вот если бы хотя бы Маккейн приехал в Минск, или Нуланд с драниками... Представляю, как минский ОМОН от пи тырил бы Маккейна дубинами и тащил в ментовский автобус. Умиляют слезы с зарубежных "белорусских" ...