200 лет восстанию декабристов

maysuryan — 26.12.2025
Василий Тимм. «Декабристы на Сенатской площади». Фрагмент

26 (14) декабря 1825 года — день выступления декабристов на Сенатской площади.
Отношение консервативной части русского общества к восстанию выразил Фёдор Тютчев (1803–1873), написавший в 1826 году стихотворение «14-ое декабря 1825»:
О жертвы мысли безрассудной,
Вы уповали, может быть,
Что станет вашей крови скудной,
Чтоб вечный полюс растопить!
Едва, дымясь, она сверкнула
На вековой громаде льдов,
Зима железная дохнула —
И не осталось и следов.

Однако Тютчев ошибался. Просто большие перемены не совершаются мгновенно или в одночасье. И они затянулись на добрых 90 лет. Но для той части общества, которая мечтала о переменах, больших или малых, декабристы на весь XIX век стали легендой, практически мифом. Который в чисто былинно-сказочном духе сформулировал Александр Герцен:
«Люди 14 декабря, фаланга героев, вскормлённая, как Ромул и Рем, молоком дикого зверя… Это какие-то богатыри, кованные из чистой стали с головы до ног, воины-сподвижники, вышедшие сознательно на явную гибель, чтобы разбудить к новой жизни молодое поколение».


Василий Тимм (1820—1895). Восстание 14 декабря 1825 года (Декабристы на Сенатской площади). 1853

В СССР декабристы всегда почитались как герои освободительного движения, как тогда выражались. Те, кто учился в советской школе, наверняка помнят строки В.И. Ленина из статьи «Памяти Герцена», которые тогда заучивали наизусть. Они и впрямь напоминают стихотворение в прозе: «Чествуя Герцена, мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала – дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Её подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли». Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом. «Молодые штурманы будущей бури» – звал их Герцен. Но это не была ещё сама буря. Буря, это — движение самих масс. Пролетариат, единственный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впервые поднял к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. Первый натиск бури был в 1905 году. Следующий начинает расти на наших глазах».
Как сейчас вижу отрешённые лица своих одноклассниц, которые бормотали, заучивая, эти глаголы: подхватили, расширили, укрепили, закалили... :) И ещё раз мысленно поражаюсь: в какой же революционной стране мы жили, и как мало мы это ценили тогда!


1919. Плакат «Из искры возгорится пламя»

Среди декабристов в СССР выше всего оценивали Павла Пестеля (1793—1826) — руководителя Южного общества декабристов, которого называли и «русским якобинцем», и «русским Бонапартом», и даже (много позднее) «первым большевиком».


Павел Пестель (1793—1826). Миниатюра, бывшая, вероятно, первоисточником большинства сходных портретов Павла Пестеля. Обнаружена и атрибутирована как его портрет уже в постсоветское время

Из высказываний Пестеля:
«Да, я — убеждённый противник самодержавия, тирании, этого разъярённого зловластия».
(О судьбе дома Романовых). «Полумеры ничего не стоят, мы тут хотим, чтобы весь дом был очищен». (В оригинале по-французски).
«Рабство должно быть решительно уничтожено, и дворянство должно непременно навеки отречься от гнусного преимущества обладать другими людьми. И если найдётся среди дворян такой изверг, который будет противиться мерам Верховного правления по отмене крепостного права, надо такого злодея безизъятно взять под стражу и подвергнуть строжайшему наказанию яко врага Отечества и изменника… Личная свобода — есть первое и важнейшее право каждого гражданина… Однако освобождение крестьян без земли я считал и считаю совершенно неприемлемым».

Между прочим, Пестель познакомился с престарелым графом Петром Паленом, одним из руководителей успешного заговора против императора Павла I. Пален сказал ему: «Слушайте, молодой человек! Если вы хотите что-нибудь сделать путём тайного общества, то это глупость. Потому что если вас двенадцать, то двенадцатый неизменно будет предателем! У меня есть опыт, и я знаю свет и людей...». Всё так и сбылось — Пестель был арестован ещё до восстания, по доносу одного из членов Южного общества.

Краткая история декабристов в графике Ивана (Жана) Архипова (1926—1993):


Иван Архипов (1926—1993). «Рабство». Серия «Баллада о декабристах». 1970-е


Иван Архипов. «Ода «Вольность». Серия «Баллада о декабристах». 1970-е


Иван Архипов. «Тайное общество». Серия «Баллада о декабристах». 1970-е


Иван Архипов. «На Сенатскую площадь». Серия «Баллада о декабристах». 1970-е


Иван Архипов. «Казнь». Серия «Баллада о декабристах». 1970-е


Иван Архипов. «Во глубине сибирских руд». Серия «Баллада о декабристах». 1970-е

Конечно, это иллюстрация к строчкам из поэмы «Русские женщины» (1872) Николая Некрасова:
Я только теперь, в руднике роковом,
Услышав ужасные звуки,
Увидев оковы на муже моём,
Вполне поняла его муки,
И силу его... и готовность страдать!
Невольно пред ним я склонила
Колени, — и прежде чем мужа обнять,
Оковы к губам приложила!..


Иван Архипов. «Мечи скуем мы из цепей». Серия «Баллада о декабристах». 1970-е

После 1917 года многим казалось, что дело декабристов победило, полностью и безоговорочно.


Автор композиции Сергей Чехонин (1878—1936). Исполнитель росписи Зинаида Кобылецкая (1880—1957). Блюдо «Декабристы». 1925. Надпись на блюде гласит: «1825—1925. Но вы погибли не напрасно, что вы посеяли — взойдёт»


Зинаида Кобылецкая. Тарелка с портретом декабриста Павла Пестеля. 1920


Автор композиции Зинаида Кобылецкая. Исполнитель росписи Екатерина Якимовская (1895–1970). Тарелка с портретом декабриста Сергея Муравьёва-Апостола. 1920


Автор композиции Зинаида Кобылецкая. Тарелка с портретом декабриста Сергея Муравьёва-Апостола. 1920


Автор композиции Зинаида Кобылецкая. Исполнитель росписи Екатерина Якимовская. Тарелка с портретом декабриста Кондратия Рылеева. 1920


Автор композиции Зинаида Кобылецкая. Тарелка с портретом декабриста Петра Каховского. 1920

Если бы так...
Хотя не только все советские лидеры, вплоть до Леонида Ильича Брежнева (наверное, и Горбачёва тоже), высоко оценивали в своих речах декабристов и пользовались выражением «освободительное движение», но и диссиденты, оппозиция внутри СССР, отрицая большевиков, до поры до времени считали себя продолжателями дела декабристов. В качестве иллюстрации можно напомнить строки Александра Галича из «Петербургского романса» (1968), посвящённого декабристам:
И всё так же, не проще,
Век наш пробует нас –
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь,
В тот назначенный час?!
Где стоят по квадрату
В ожиданьи полки –
От Синода к Сенату,
Как четыре строки?!

Но история ставила перед диссидентами задачу, обратную той, которую она ставила перед декабристами. Слегка перефразируя Пушкина:
...Доказать нам, без всякого пристрастья,
Необходимость самовластья
И прелести кнута.

И они за неё взялись. Одним из первых был Венедикт Ерофеев, который высмеял приведённую выше формулу Герцена про
«богатырей, кованных из чистой стали с головы до ног». В поэме «Москва–Петушки» (1970) он спародировал её: «Я остаюсь внизу, и снизу плюю на всю вашу социальную лестницу. Да. На каждую ступеньку – по плевку. Чтобы по ней подыматься, надо быть ж*довскою мордою без страха и упрёка, надо быть п*дорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я – не такой».

В 1972 году диссидентский поэт Наум Коржавин опубликовал в самиздате стихотворение-пародию на статью Ленина, которое тоже называлось «Памяти Герцена» с подзаголовком «Баллада об историческом недосыпе»:
Любовь к Добру разбередила сердце им.
А Герцен спал, не ведая про зло...
Но декабристы разбудили Герцена.
Он недоспал. Отсюда всё пошло.
И, ошалев от их поступка дерзкого,
Он поднял страшный на весь мир трезвон.
Чем разбудил случайно Чернышевского,
Не зная сам, что этим сделал он.
А тот со сна, имея нервы слабые,
Стал к топору Россию призывать,
Чем потревожил крепкий сон Желябова,
А тот Перовской не дал всласть поспать.
В таком же разнузданно-пошлом (чтобы не сказать – скабрезном) тоне автор излагает дальнейшую историю революционного движения:
Всё обойтись могло с теченьем времени.
В порядок мог втянуться русский быт...
Какая с*ка разбудила Ленина?
Кому мешало, что ребёнок спит?
......................................
Мы спать хотим... И никуда не деться нам
От жажды сна и жажды всех судить...
Ах, декабристы! Не будите Герцена!
Нельзя в России никого будить.

Правда, эти похабные вирши входили в противоречие даже с общепринятой идеологией диссидентского движения, и поэтому автор снабдил их своеобразнй подстраховкой — стыдливо-извиняющимся фиговым листком пояснения: «Речь идёт не о реальном Герцене, к которому автор относится с благоговением и любовью, а только об его сегодняшней официальной репутации». Но фактически автор стишка — как бы в виде «шутки» или полушутки — высказал программу пересмотра истории, которая и была воплощена в жизнь с конца 80-х годов.

На нашумевшей выставке 2013 года к 400-летию императорского дома Романовых декабристы характеризовались уже как злоумышленники, которые святотатственно покусились на благодатную симфонию самодержавия и крепостного права под сладостный аккомпанимент шпицрутенов. Да что там декабристы! Даже бедолага поручик Мирович, который ещё задолго до них, в 1764-м, неудачно пытался освободить из пожизненного заключения законного государя-императора Ивана Антоновича, подверглся на той выставке строжайшему осуждению.

Новым почитаемым образцом-эталоном для общества стал святой Серафим Саровский, который, по преданию, радостно танцевал в своей келье, получив известие о повешении пяти декабристов. Частицу мощей этого святого даже на Международную космическую станцию возили в 2016 году...


Серафим Саровский отсылает прочь декабриста князя Волконского, пришедшего к нему за благословением. Вода в колодце «замутилась, как этот человек хочет замутить Россию»

Ну что ж, диссиденты в СССР искали в своё время ответ на вопрос, может ли общество отрицать большевиков, не отрицая Герцена и декабристов? Попробовали – убедились на собственном опыте. Нельзя выкинуть из истории большевиков, не выкинув заодно всех их близких и далёких предшественников, вплоть до декабристов. Не может, не вытанцовывается это, волей-неволей общество скатывается в яму к уваровской триаде и «крепостному праву – мудрости народа и патриотизму, закреплённому на бумаге». Эксперимент вышел на редкость наглядный, хотя и, мягко говоря, высокозатратный. Страшно дорого обошёлся он населению бывшего СССР...


Фантик от советской карамели «Декабристы» с портретом Пестеля. 1920-е годы. Настало время выпустить карамель «Николай I» со вкусом шпицрутена!..

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив