Специально для пятницы, тринадцатого.

Довольно часто задают вопрос — можно ли, совершив преступление, так закосить под дурачка (ладно, ладно, симулировать тяжёлое психическое расстройство, исключающее вменяемость на момент совершения преступления), чтобы, обведя вокруг среднего пальца судебно-психиатрическую экспертизу, затем показывать оный судьям и ГУФСИНу без особых для себя последствий. Вообще, в природе мало принципиально невозможных явлений, поэтому отвечу — можно. Вопрос в цене, которую придётся заплатить, причём отнюдь не деньгами.

Эта история произошла несколько лет назад. Игорь (пусть его будут звать так) попался на убийстве — пытался ограбить парня, но слишком увлёкся процессом насильственной экспроприации. Как и положено при расследовании всех тяжких преступлений, был направлен на судебно-психиатрическую экспертизу. Поглядели, порасспрашивали, провели тесты — здоров, не к чему придраться. Хоть прямо сейчас в охрану или милицию (тогда ещё).

Снова оказавшись в СИЗО, Игорь смекнул — а ведь это шанс! Да и бывалые люди рекомендуют. И началась эпопея с вскрытиями вен, вешаньем на чём ни попадя и попытками убить себя об стену — не всерьёз, но чтобы зрелищно и страшно. От греха подальше, назначили повторную экспертизу, на которой Игорь уже имел что сказать. Оказалось, что с детства он был головою скорбен, просто стыдился провалов в памяти и как мог, скрывал свой дефект. Да, да, вы не поверите — просыпаюсь, бывало, с девчонкой в постели, а кто она, как тут оказалась — убей не помню! Сколько раз приходилось заново знакомиться. А ещё появился голос, который приказывал — умри, но выпей, или, к примеру, запрещал ходить в туалет — знаете, какие страдания, особенно после пары литров пива! Вот он-то, гад, и приказал того парня. Наверное. Уже ничего не помню, показания писал под диктовку, под психическим и физическим давлением. В общем, вы, доктора, как хотите, но в тюрьму мне нельзя, здоровье не позволяет. Психическое. Суицидну сразу, так и знайте.

Доктора переглянулись, поразмыслили и решили — пусть парень немного полечится, раз он так упорно на это претендует. А там можно будет ещё раз провести экспертизу, нам не жалко.

Так Игорь оказался в отделении. В наблюдательной палате (её когда-то называли буйной). Санитарный наблюдательный пост был усилен двумя откомандированными конвойными. Они менялись раз в сутки, делясь незабываемыми впечатлениями со сменщиками, жадно затягиваясь сигаретами на таком свежем воздухе, и отправлялись на пару дней отдыхать, усталые и по-особому умиротворённые — сказывалось действие полученной ингаляционно дозы галоперидола и аминазина.

Игорь попытался в первый же день показать, кто в палате хозяин: гнул пальцы, разговаривал исключительно на фене и обещал всех прикопать вон у того забора. В итоге всем соседям надоел уже на десятой минуте пребывания, успел получить люлей почти от каждого персонально и был прификсирован к койке. За компанию с остальными. Процесс лечения пошёл.

На вторые сутки с Игорем захотели познакомиться поближе два пациента. Опытом поделиться, прошлое вспомнить. О, им было о чём рассказать — оба убивцы, оба провели по десятку лет в спецбольнице, оба потом оказались без жилья и родни, вот так и стали здесь постоянными жителями. После этого разговора Игорь вымолил разрешение сидеть в течение всего дня МЕЖДУ двумя конвойными.

Проблема была в том, что оставалась ночь, когда приходилось оставлять безопасное укрытие и идти в палату, к остальным. Нет, они больше не дрались. Они просто на него СМОТРЕЛИ. Один из них — яростно споря со своими галлюцинациями и убеждая их, что на самом деле это человек, хоть и убийца, но всё-таки человек, он не заслуживает всего того, что они приказывают с ним сделать. Нет-нет, и не надо уговаривать! Нет, я сказал! Заткнитесь!

Через неделю Игорь уже бодро рапортовал заведующему, что он полностью здоров, что всё было ужасным недоразумением, ТОЛЬКО ОТПУСТИТЕ ОБРАТНО В ТЮРЬМУ!!! Как назло, был вечер среды, и следующая экспертиза ожидалась ровно через неделю.

На экспертизе главврач укоризненно спросила — мол, ну что же ты, Иглесиас? То рвался полечиться — и вдруг столь спешно хочешь нас покинуть? Ведь всего-то две недели прошло, маловато для полноценного курса лечения будет! Что говоришь? Бес попутал? Ну-ка, ну-ка, с этого момента поподробнее, пожалуйста! Лично являлся, голосом разговаривал или мысли направлял? Ах, выражение такое народное? Ну, ладно. То есть, не было беса? И голосов не было? Никогда-никогда? Хорошо. А как с памятью, Игорь? И провалов никогда не было? Так вот, раз память хорошая, запомни, пожалуйста, что я тебе скажу. Ещё одна попытка хотя бы поцарапать себе кожу над веной или галстук тугой изобразить — и мы с тобой снова увидимся, и на этот раз всё будет всерьёз.