Из-за всеобщих сетований над "списком подержавших" вдруг вспомнился по ассоциации давно, в юности, написанный рассказ. Лет в 15 или 16, точно еще в школе. Он назывался, как сейчас помню, "Вишневый пирог". Текст не сохранился, но сюжет был примерно такой. В неком выдуманном городе правил деспот. Не то чтобы совсем кровавый, но мерзкий, алчный и временами довольно жестокий. И очень этому деспоту важно было, чтобы граждане его любили и присягали на верность. Поэтому каждый год в день особого праздника (не помню как назывался) все собирались на площади и уважаемые горожане, главы цехов и гильдий, произносили хвалебные речи в адрес Самого. Причем тут же на площади стояла плаха и палач с намеком, что кто откажется, того... Героем рассказа был некий Художник (не помню, было ли у него имя), который как раз в этом году стал главой гильдии художников (прежний умер от старости) и, значит, должен был говорить речь. А он не хотел, потому что деспота презирал и ненавидел. И очень ему было жалко умирать, у него молодая жена была, и страшно было думать о палаче и плахе, но он понимал, что сказать при всех на площади ложь просто не сможет, и все. Это было невозможно для него. Он привел в порядок дела и всю ночь перед праздником провел, прощаясь с женой, и когда за ним пришли стражники, чтобы проводить на площадь, поцеловал ее в последний раз и пошел на смерть. Потом там описывался сам праздник, и его чувства при виде толпы, деспота и палача, я уж не помню подробности. И вот -- кульминационный момент, очередь доходит до него. Он то ли отказывается, то ли говорит какую-то дерзость. Повисает мертвая тишина, все в ужасе. Палач делает шаг в его сторону. И тут в тишине раздаются хлопки и смех -- деспот весело аплодирует и говорит, что вот же наконец кто-то что-то оригинальное сказал, а то заладили как попугаи все одно и то же. И велит продолжать церемонию. Ошарашенный Художник возвращается спокойно домой, и живет дальше, и никто его не трогает, его гильдия очень при нем расцветает, жена ждет ребенка и все такое. На следующий год все повторяется: он опять боится,но уже меньше, но приводит в порядок дела и прощается на всякий случай с женой, и опять ничего страшного не происходит. И на следующий. Это уже почти ритуал - он говорит не то, что остальные, деспот улыбается, кивает -- и все. И вот какой-то очередной год, Художник уже не готовится заранее к этому дню, не переживает, с семьей не прощается, да и вообще о нем забыл, если честно, он своей новой картиной увлечен и других дел полно. Утром он играет с сыном в саду, потом они садятся пить чай с вишневым пирогом, и тут на пороге появляются стражники -- пора идти на площадь. "Я быстро" -- говорит он жене и сыну, на бегу их целует и оставляет на тарелке, не доев, кусок пирога: "Не убирай, приду доем". Идет на площадь, все как обычно, доходит очередь до него, он привычно заявляет, что ничего хорошего сказать о деспоте не может, и тут вдруг... Правитель серьезно смотрит на него и говорит: "Ты уверен? Хорошо подумал? Сам знаешь. что за это будет" -- и совершенно определенно на палача показывает. Тот начинает точить топор. Площадь замерла и ждет. Художник растерян, он не готов, он пытается собраться с мыслями, но перед глазами -- только образ недоеденного вишневого пирога. Он старается вспомнить, почему решился на протест тогда, много лет назад, найти в себе ту же смелость и решимость -- но не может, перед глазами -- недоеденный пирог, сочные вишни на разрезе, белая сахарная пудра -- они необыкновенные, пироги его жены. Уже сдаваясь, он пытается найти себе оправдание, что у него сын, что он с женой не простился, не оставил ей достаточно денег, что картина не дописана - прекрасная картина, его шедевр, но чертов пирог перекрывает все другие образы и прямо стоит перед глазами. В какой-то момент он понимает, что слышит свой собственный голос, восхваляющий деспота, потом всеобщий выдох и благосклонное "Ну то то-же" Самого. И пустота внутри. Конец.
Совсем забыла, а тут вдруг всплыло. ПС. А не сохранилось оно тоже интересно почему. Мой друг Синовер, один из последних советских политзаключенных, как-то рассказал, что на суде вслух зачитывали его юношеские рассказы и стихи, найдены при обыске, в издевательской манере. У меня в это время уже были очень напряженные отношения с теми самыми органами, дела светили, и вот же странно как было в голове устроено: сама по себе тюрьма не так пугала, да что там тюрьма -- вполне могли бошку пробить любым темным вечером, это было принято в наших краях. А вот от мысли, что будут читать вслух и издеваться, дурно просто стало. И я все уничтожила. Теперь немножко жалко. Странные все же создания 22 летние девицы.
Президент группы «Онэксим» Михаил Прохоров подтвердил готовность возглавить «Правое дело». Бизнесмен выдвигает определенные условия, на которых согласен руководить этой партией. Например, он хочет построить организацию, лозунги которой ...
Несколько дней назад я писала о трех девушках, зажаривших яичницу и сардельки на Вечном огне в Парке Славы: http://bilozerska.livejournal.com/348895.html Тогда я резко осудила эту акцию. Но вчера вечером одну из девушек, Анну Донец, задержали дома Следственный ...
Сегодня мой день начался с "Кокаина". Пересказывать фильм не буду, т.к. наверняка все его смотрели. А мальчики ещё и пересматривали небось. Отмечу только, что "Кокаин" оказался настолько хорош, что я даже прослезилась под конец. И это несмотря на ...
я была ну просто шокирована, а че эт все стали так активно старый новый год праздновать? помню, когда мне было 12, мама просто говорила мне:"о, кстати сегодня старый новый год" и я:"мм".и всё, собственно, этим и заканчивалось. сейчас мне 22 и мне 22 ...
ludmilapsyholog — 10.02.2012
