рейтинг блогов

Основатель «Луркмора» Давид Хомак — о своей депрессии и о том, зачем говорить о

топ 100 блогов rabota_psy26.05.2018 Со страницы https://meduza.io/feature/2018/05/24/beznadezhnost-takaya-budto-ty-nikogda-nichego-horoshego-ne-delal

22 мая Давид Хомак, основатель интернет-энциклопедии «Луркмор», в 2014 году уехавший из России в Израиль из-за проблем с Роскомнадзором и Центром по борьбе с экстремизмом, написал поств своем блоге на Medium. Он рассказал, что уже долгое время находится в депрессии; кроме того, у Хомака начались серьезные проблемы с памятью, которые мешают ему жить и работать. «Основное мое занятие сейчас — спать по 16–18 часов в сутки, и это я даже не особенно на таблетках», — сообщил основатель «Луркмора». Спецкор «Медузы» Полина Еременко поговорила с Хомаком о его состоянии — и о том, почему он решился о нем публично рассказать.

— Когда вы поняли, что вам нехорошо?

— Проблемы начались лет пять назад, когда я вступил в открытый конфликт с государством российским. Появилась тревожность, я начал не справляться с рабочими обязанностями. Сложно жить в квартире с тремя котами и ожидать в шесть утра звонка от полиции. Я каждую неделю получал письма о запрете проекта [Lurkmore]. Пытался как-то держать его на плаву и бороться с цензурой, но по итогу бросил в России вообще все, собрался и уехал практически с рюкзаком. То есть я сейчас пытаюсь продать мотоцикл, который я там оставил.

— «Луркмор», ваше детище, — очень смешной сайт, да и вы сами в соцсетях всегда много шутили. Как юмор сочетается с этой тревогой?

— В какой-то момент ирония переходит в то, что тебя начинают ненавидеть. «Шарли Эбдо» в конце концов расстреляли из автоматов. То есть ты занимаешься иронией вполне себе легко и весело — а когда к тебе в шесть утра вламываются менты, начинаются обыски по твоему делу… Ирония остается, но и тревожность появляется. Потому что чуваки начинают играть серьезно. А когда тебе в отделе говорят: чувак, сдавай всех, кто пишет на твоем сайте, — в этот момент ирония выключается, потому что ты-то шутишь, а они — нет.

«Луркмор» — это вполне себе серьезный экспериментальный проект по свободе слова. То есть никто его так не рекламировал, но для меня это было очевидно. Понятно было, что мы доиграемся до какого-то предела, потом это придется свернуть и оставить в покое.
Основатель «Луркмора» Давид Хомак — о своей депрессии и о том, зачем говорить о

— Переезд в Израиль помог борьбе с тревожностью?

— На самом деле нет, потому что ты оказываешься в чужой стране, не зная языка. В Израиле четверть населения, конечно, говорит по-русски, но во всех интеракциях с государством от тебя ждут, чтобы ты разговаривал на иврите, который я, естественно, никогда в жизни не учил. И вообще переезд оказался большой неожиданностью для меня, потому что я никогда не собирался уезжать из России. Просто мои адвокаты сказали — чувак, jump! А после переезда я стал теряться, мне было тяжело справиться с тяготами и лишениями.

В России были друзья, и они тебя вытаскивали — покупали билет в Ростов, ты к ним приезжал на несколько дней и зависал. У меня в Израиле есть знакомые, но я не могу прийти к ним на диван и начать жаловаться на жизнь. И они не могут ко мне прийти на диван, чтобы я пожаловался на жизнь, не могут отобрать у меня паспорт, чтобы купить билет на поезд до Днепра.

— Почему вы сейчас решили рассказать о своем состоянии публично?

— Я сижу с Нового года без работы, без денег, без ничего. У меня заблокированы все карточки, все банки мне заблокировали кредитную линию. В общем, я в достаточно безнадежной ситуации. Тревожность — такое состояние, когда ты не можешь делать ничего. Это медицинское состояние. Попытка справиться с тревожностью упирается в следующую тревожность. Мне тяжело формулировать, не очень быстро соображаю. Я довольно тупой сейчас. В таком состоянии кажется, что все очень плохо и ничего не сделать. Это абсолютно нерелевантно тому, что происходит вокруг тебя. Безнадежность такая, как будто ты никогда ничего хорошего не делал.

— Вы один живете в Израиле?

— Я с женой и братом живу.

— Они вам помогают?

— Ситуация стала совсем критической — человек в депрессии действует на нервы всем родственникам, очевидно. У меня характер и так не сахар, [а сейчас] совсем он у меня испортился. В депрессии у всех такой характер — ты начинаешь обижаться на шутки.

— Что вы собираетесь дальше делать?

— Лечиться и искать работу. Что еще делать в такой ситуации? Я все эти пять лет как-то здесь работал, что-то делал. То есть это не то чтобы я здесь пять лет болел.

— Что говорит врач?

— В Израиле совсем другое отношение к психиатрии. Здесь большинство людей получают диагноз в районе школы — это иначе влияет. Здесь в армии служат практически все, включая людей с психическими заболеваниями. Все социализированы, включая людей с достаточно заметными отклонениями, включая физические, — это здесь как-то иначе воспринимается.

Мои проблемы вообще не вызывают [реакции]. Я неврологу говорю: у меня проблемы с памятью. Невролог меня посмотрел и говорит: ну слушайте, естественно, у вас проблемы с памятью — такая тревожность к ним приводит.

— Как люди отреагировали, когда вы рассказали о том, что переживаете?

— Ничего неожиданного. То есть какой-то хейт-мейл я получил, но это нормально, я довольно публичный человек, я все время его получаю. А так в основном положительные отзывы. «Чувак, держись» и все такое.

На самом деле я не первый раз пишу про то, что у меня проблемы с психикой. Выход из шкафа заключается в том, что мои проблемы обострились до предела.

— Какую поддержку вы получили за эти сутки?

— Важно было просто выйти из шкафа. Плюс мне накидали около 10 тысяч шекелей. Я не ожидал таких результатов. Это несколько откладывает мою голодную смерть. Не то чтобы она прямо мне угрожала, но этого хватит, чтобы расплатиться с некоторыми долгами. Ситуация была совсем критической.

— Работу не предлагали из России?

— Что-то предлагали. Я хреново выслушивал, потому что на это не было ни сил, ни времени.

— Если вернуться в Россию, вам может стать лучше?

— Нет. Без кардинального изменения ситуации в России стать лучше просто не может, потому что для этого нужно как-то поменять Россию. Не то чтобы я не пытался.

— Вы себя чувствуете забытым в Израиле?

— Чувствую, но это проблема всей российской прессы. Она действительно потрепана, забыта и на краю. Когда я чуть прихожу в себя после приступов депрессии, я понимаю, что проблема всей российской прессы в том, что она действительно на краю.

— Вам сложно дается этот разговор? Я бы не хотела на вас давить.

— Нет, я просто говорю, я довольно медленный и тупой. Я как бы не очень соображаю. Это непривычно, обычно я достаточно быстро соображаю. Вот, собственно, проблема, с которой я вышел к людям. Я туплю, мне это мешает.

— Хорошо. Если вдруг вы что-то потом вспомните, что захотите добавить, напишите, пожалуйста.

— Если вспомню, да, спасибо.

— Я не хотела над вами посмеяться, если что.

— Нет, это я смеюсь.

Оставить комментарий



Архив записей в блогах:
...
Альбом: РазноеСфоткал из окна дома. Это несмотря на прошедшую ночью грозу. Запах гари ощущается отчётливо, но пока не очень сильно. Что и где горит - непонятно. Возможно, что где-то в районе. Для жизни не опасно, оснований для паники ...
Вообще даже странно, что меня эта тема интересует.Но есть поводы..С раннего ...
Глава 89. Экономические диспуты на фоне вялотекущих внешних событий. (Часть 2) Еще до начала моей «альтернативной» эпопеи я довольно много размышлял на тему того, какую объективно полезную роль могла бы играть частная предпринимательская экономика с тем, чтобы максимально ...
 Пакет законопроектов об участии граждан в охране общественного порядка был принят Госдумой во втором, основном чтении. Авторами этой инициативы выступила группа депутатов и сенаторов, в том числе вице-спикер нижней палаты, глава фракции "Единая Россия" Владимир Васильев и председатель ...